Гонщик и Пряник изнывали в душном, пропекающемся за день насквозь дровянике. Этой ночью Андрей не пришел, не выпустил их подышать свежим воздухом, и они уже настолько очумели от жары, что мозги их и те загустели. Поганое ведро не выносилось вторые сутки, вонь стояла неимоверная. Целый вчерашний день они ожидали вечера, ждали пока придет Андрей, откроет дверь, и они хоть часок побудут во дворе на свежем, прохладном, ночном воздухе. К вечеру дровяник, крытый железной дранкой, прокалился настолько, что напоминал жарко протопленную русскую баню. Затворники истекали липким грязным потом, вдыхая идущие от ведра пары нечистот. Вода в пластиковых бутылках была, но она нагрелась настолько, что когда её глотали, становилось горячо во рту.
– Когда же вечер-то… – хрипел Пряник, заливаясь потом. – Я не вынесу уже…
– Вынесешь, куда денешься, – бормотал сквозь сжатые зубы Гонщик. – Жить захочешь – вынесешь…
– А если Шварц и вечером не придет, – ныл, как больной зуб, Пряник. – Что тогда?
– Тогда следующего вечера ждать будем…
– Ты что?!!! – едва не срывался на визг Пряник. – Я лучше в какой-нибудь колодец прыгну и утону, чем здесь спекусь. В колодце прохладно, вода холодная, ключевая…
– Хорош ныть, – рявкал Гонщик. – Лежи вон молча.
Пряник умолкал, но ненадолго. Проходило какое-то время, и он вновь принимался скулить, как побитый пес.
Вечером Андрей не пришел. Не явился он и ночью и ввиду безвыходного положения Гонщик разрешил Прянику выломать дверь дровяника. Разрешил потому, что чувствовал, что если не глотнет сейчас свежего воздуха, то и сам сойдет с ума. Но приказал сделать это как можно аккуратнее. Пряник отыскал гвоздодер, всунул его в щель между дверью и дверной коробкой и, навалившись на него всем телом, своротил замок вместе с вбитым в лутку пробоем, на котором он крепился. Затворники вышли на ночной двор, крадучись набрали в колодце ледяной воды, выпили каждый едва ли не по ведру, отдышались кое-как. Посидели на свежем воздухе, покурили, пряча огоньки в кулак. Но как было загнать на место пробой с замком? Снаружи, конечно можно… Вставить его в старые отверстия, пристукнуть да и все, но и то стучать нужно, шуметь. А изнутри как? Поразмыслив, Гонщик решил, что до утра вряд ли что случится, а уж утром наверняка придет Андрей. Он знает, что запасы еды и питья у них на исходе, не может быть такого, чтобы не пришел.
Андрей сам и починит пробой. Поругается, конечно, но не убьет же ведь. Гонщик затоптал сигарету, сплюнул горечь во рту и махнул рукой Прянику, залезай, мол, назад в дровяник, надышался, хватит …
К утру дровяник более-менее выстыл под ночным прохладным небом, духоты во всяком случае такой уже не было и затворники по утреннему холодку задремали. Очнулись от дремы после того, как во дворе стукнула калитка. Гонщик и Пряник приникли к щелям. На улице уже стояло яркое, красочное солнце, но без жары еще, без душного зноя. А по Андрееву двору вышагивал капитан милиции…
У Пряника от ужаса расширились глаза.
– Продал Шварц… – весь, трепеща, бросился он к Гонщику. – Ты видишь, продал?!!
– Заткнись… – зло прошипел Гонщик, брезгливо его отталкивая. – Ты что, не соображаешь, если бы Шварц продал, здесь бы группа захвата была, а не милицейский капитан в одиночестве…
– Так выведывает он один поначалу…
– Заткнись, – еще злее процедил сквозь зубы Гонщик. – Что ты за ерунду несешь, совсем от страха с катушек съехал?
Капитан был чуть выше среднего роста, худощав, спокоен. На дворе Андрея вел себя уверенно, по-свойски. Сходил в избу, дернул замок и пошел в сторону огорода. А путь в огород лежал мимо дровяника.
– Значит, так, – на ухо прошептал Прянику Гонщик. – Если он сюда зайдет, поймет сразу, что здесь кто-то живет. Ему для этого на потолок лезть не придется… Поэтому стань за дверью и…
– Что и? – испуганно пролепетал Пряник.
– По обстоятельствам действуй… Что ты трясешься как лист под ветром? Опера резал, не трясся?
– Там все само собой… В горячке…
– Ладно, не шебурши. Может, обойдется…
Максим обнаружив висящий на избе замок, понял – Андрей на огороде у парника, по всей видимости. Ромашин довольно усмехнулся, какой хозяйственный-то стал. Гены. Их не пропьешь, не прожжешь никакой беспутной жизнью. Дед Семен покойный, разве не такой был? Такой же хозяин. И Андрей вот тоже…
Проходя мимо дровяника, Максим сразу увидел свернутый замок, болтающийся на засове вместе с пробоем. Пробой был явно выдернут из стены. Гм… Может, Андрей ключ потерял, да и пришлось ему самому пробой выдегивать… Могло такое быть? Вполне. Однако посмотреть все же стоит.
Максим отворил скрипнувшую дверь и вошел в дровяник. В дальнем углу он сразу увидел чью-то тень. Глаза после солнца еще не привыкли к полумраку и Максим отчаянно заморгал ими, пытаясь разглядеть стоявшего в углу человека. Сделал шаг навстречу, пристально вглядываясь в заросшее ржавой щетиной лицо и…
Он узнал этого человека, несмотря на его неопрятный внешний вид. У Максима была хорошая зрительная память.
