Гонщик с Пряником за полторы недели вынужденного сидения, заросли грязной щетиной, покрылись коростой. Мыться-бриться было негде. Андрей дедовскую баню еще не отремонтировал, сам мыться к Максиму ходил. Да если бы и топил он свою баню, разве пригласил бы их мыться? В дровянике сидите, Бог с вами, но в баню…
– Слышь, Андрюха, – спросил у него как-то Владимир Сухин. – А кто это у тебя вчера вечером во дворе ходил, да разговаривал? Мат-перемат через слово?
Андрей обомлел. Вчера вечером, ночью почти он выпускал своих затворников свежим воздухом подышать. Предупреждал же, чтоб тише воды ниже травы себя вели. И вот…
– Так кто, Володь… – забормотал он невнятно. – Кто на моем дворе ночью будет, кроме меня?
– А что это ты на своем дворе ночью сам с собой ругался? – недоуменно спросил Сухин.
– Да вышел во двор ночью и о чурбак споткнулся. Ногу вон зашиб… Тут не так еще выскажешься…
– Это да, – захохотал Владимир. – Я вот как-то…
Пронесло и в этот раз. Но постоянно везти ж не будет…
– Слышите, постояльцы, – сказал он вечером зло. – Я кому сказал, чтоб тихо свежим воздухом дышали, не вам разве? Чего вы вчера матерились как свинопасы-ударники?
Поругался, а что еще сделаешь? Ой, скорее бы они уже от него срывались. Ой, скорее…
Уже не знал, как так сделать, чтобы Марина без него, одна в избе в Серебрянке не появлялась. Что только не придумывал, как не изворачивался. Марина только глаза округляла. Плохо все это… Плохо, потому что знал Андрей одну простую истину: сколько веревочке не виться…
Жил Векшин, как на иголках сидел. Весь похудел, изнервничался. А Гонщик с Пряником только знай, полеживают себе и на его харчах жируют…
Лизка маленькая как-то забежала. Хорошо, он в этот момент дома был. Что ты, говорит, уже два дня домой не приходишь?
– Твой дом, вот он, – повел рукой Андрей. – Скоро все сюда переедем.
– Вот как переедем так наш дом, и будет, – не по взрослому рассудительно произнесла Лиза. – А сейчас наш дом в Столбцах, и пока мы там живем, ты тоже с нами живи…
– Мудр ты, ребенок, – вздохнул Андрей, прижимая к себе Лизу. – Хорошо, жить только вместе будем…
Максима Андрей сторонился. Но как можно сторониться лучшего друга, да еще так, чтобы тот ни о чем не догадался. Но и как можно не сторониться? Какими глазами на него смотреть? При виде Максима у Андрея пересыхало в горле, а взгляд друга вообще казался рентгеном. В общем, крутился Андрей между молотом и наковальней как мог.
Но недолго уже оставалось Андрею мучиться. Уход в Белоруссию Гонщика и Пряника был запланирован через три дня. Ждал Андрей этого дня, дождаться не мог. До Белорусской границы от Егорьевска было около тридцати километров. Как идти туда лесом, Векшин Гонщику объяснил. Тот все записал на листок аккуратно, все ориентиры пометил. В Белоруссии у Гонщика жил приятель, который, по его рассказам встретит и устроит их с Пряником без проблем. Впрочем, это Андрея не интересовало абсолютно, для него было главным, чтобы они от него ушли. Он накупил в Егорьевске одноразовых станков, пообещал перед уходом постояльцев наносить в дровяник воды, чтобы они вымылись, да побрились. Пол там земляной, так что не страшно, вода не скопится. «Греть воду не буду», – сразу предупредил он. – «Не зима, не замерзнете…»
«Скоро, скоро все закончится», – сидя на крыльце с сигаретой думал Андрей. – «Недолго осталось. Ох, скорей бы уж…»
***
Утро было солнечное, лучи стекали по молодой свежей, ярко-зеленой листве. Всю ночь пел соловей и Андрей с Мариной, спавшие на сеновале, полночи умиленно слушали его.
– Ты смотри, Андрюша, а? – восхищенно шептала Марина. – Вот я маленькой была, он также пел. Потом юная была, шестнадцатилетняя, когда ты с армии пришел и провожал меня домой, он тоже пел. И сейчас, столько лет прошло, а он поет. И сирень пахнет. Жизнь продолжается. Живем, Андрюш, а?
– Живем, – соглашался Андрей. – И еще долго жить будем! Чего бы нам сейчас не жить?
– Да… Сейчас бы только и жить… Смотри-смотри, какие он коленца вытягивает, точь-в-точь как семнадцать лет назад…
– Да не он это… – Андрей задумчиво улыбался чему-то далекому и родному. – Это поди внук уже того.
– А хоть и внук. Ты того в глаза не видел и этого не видишь. А вообще ты соловья видел?
– Видел, – кивнул Андрей. – Поет лучше, чем выглядит. Небольшой, окрасу серенького.
– Зато как поет…
– Это да.
– А сирень, сирень-то как пахнет… Веришь, как последний раз нюхаю, все нанюхаться не могу.
– Ну-у… – укоризненно протянул Андрей. – Сколько у нас в жизни еще дней майских будет… А май без сирени не май. Так что все впереди у нас еще. Вот поженимся скоро…
– Да…
Так и прошла ночь – не сон, не дремота. Встали невыспавшиеся, вялые, а посмотрели на солнце, потянулись, друг на друга глядя – хорошо!
