Оставив поднос на столе, судебный маг поводил рукой над её лбом, очертил в воздухе предполагаемые очертания ауры и, проделав ещё пару манипуляций, велел гоэте ложиться обратно в постель. Та не стала спорить, легла и безропотно выпила то, что ей дали - какое-то снадобье с мятным привкусом.
Более-менее она пришла в себя только на следующий день, когда нервное напряжение улеглось, а аппетит вернулся. Эллина как раз завтракала, с удовольствием поглощая булочки с джемом, когда в номер без предупреждения вошёл Брагоньер. Гоэта ойкнула, чуть не разлив кофе, и поспешила запахнуть полы халата.
- Я понимаю, что подозреваемая, но всё-таки женщина. Могли хотя бы постучать! Вдруг я не одета?
- Сомневаюсь. Мне доложили, что вы завтракаете, значит встали. К сожалению, в вашем положении придётся терпеть некоторые неудобства, госпожа Тэр. Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, лучше. Мне собираться на допрос?
- Нет, я допрошу вас здесь. И дам доесть. Приятного аппетита!
Соэр расположился на стуле, наблюдая за тем, как Эллина заканчивает трапезу, а затем битых три часа нудно и долго расспрашивал о Доновере и Гланере. Его интересовала каждая мелочь, вплоть до привычек, пристрастий и любимой выпивки. И, разумеется, их отношения к ней. На робкую попытку гоэты возразить, что это личное, он жёстко заметил, что ничего личного у неё временно не будет.
- Я должен понять, почему выбрали именно вас. Гоэтов много, но им нужны были именно вы. Случайно ли?
Все показания тщательно записывались, детали - выверялись, любая попытка солгать или не договорить - пресекалась. Он каким-то седьмым чувством ощущал, когда она пыталась обойти некоторые моменты.
- Это унизительно! - не выдержав, выкрикнула гоэта. - Вам самому не противно копаться в моём грязном белье? Я сказала, что не буду говорить об этом, значит, не буду!
Она не желала говорить о Доновере, о том, что спала с ним, где и когда в первый раз.
- Я всего лишь выполняю свою работу, ничего больше. Чтобы вновь не пойти по ложному следу, мне необходимо знать все детали мозаики.
Брагоньер встал, налил стакан воды, растворил в нём дюжину капель из зелёного пузырька, стоявшего на прикроватном столике, и протянул взволнованной Эллине:
- Выпейте, госпожа Тэр, сделайте несколько глубоких вдохов. Понимаю, вам пришлось пережить пару не самых приятных моментов, но постарайтесь не попустительствовать истерике. Вы взрослая женщина, гоэта, а не маленький ребёнок, должны уметь контролировать эмоции.
- Мне простительно, - злобно буркнула гоэта, глотая успокоительное. - Люди имеют право на чувства.
Соэр промолчал, забрал стакан и вернулся на место. Допрос был продолжен.
Единственная тема, которую Брагоньер обошёл стороной, было изнасилование. Он лишь попросил подтвердить факт его совершения и подписать какую-то бумагу.
- Хоть это вам неинтересно! - пробормотала гоэта, не читая - не хотелось вспоминать эту мерзость, - расписавшись в нужной графе.
- Вам тяжело об этом говорить, а всё необходимое я знаю от врача и из показаний вашего знакомого некроманта. О нём, кстати, позже мы поговорим подробнее.
- А врач... врач не может знать, - смутившись, Эллина отвернулась, но вопрос следовало задать. Чем раньше узнаешь, тем безопаснее можно решить проблему. - В медицинском отчёте не написано...
- Нет, вы не беременны, если вы об этом. Но на суде, госпожа Тэр, придётся всё рассказать.
- Зачем? Я не желаю! Не желаю, чтобы кто-нибудь знал...
Гоэта замотала головой, закрыв лицо руками.
Всё-таки следователи жестоки. Он же знал, что это больная тема, но всё равно хоть косвенно, но затронул.
- Такие, как вы, своим молчанием потворствуют сокрытию подобных преступлений. Насилие над женщиной, особенно подобное, не только неприемлемо, но должно караться по всей строгости закона.
Сказано это было резко, с нескрываемыми гневными нотками в голосе. Эллина даже отняла ладони от лица, удивлённо взглянула на него: следователь - и проявляет эмоции? Он же по определению должен быть бесстрастным, безликим, она его таким и видела, а сейчас - откровенное осуждение, презрение и ярость. Или это связано с чем-то личным?
- Это позор, - пробормотала гоэта. - И рассказывать об этом - мерзко и унизительно.
Она сгорбилась; нервная дрожь сотрясала колени.
- В чём позор, в чём унижение, госпожа Тэр? В том, что вам, как и многим другим женщинам, встретились ублюдки, не достойные именоваться мужчинами? Если для кого-то это и позорно, то для них. Успокойтесь, я не буду об этом спрашивать. Не следовало поднимать эту тему сейчас. Хотя я советовал бы всё это записать - вам же станет легче, а я приобщу ваши показания к делу. Не сможете - расскажите потом, уже в Сатии.
Брагоньер смешал очередную дозу успокоительного и подал Эллине. Та сидела в той же позе: сгорбленная, со спутанными волосами и опущенной головой.
Соэр заставил её выпить успокоительное и сообщил, что на сегодня допрос закончен.
На следующий день состоялся разговор о Малисе. Брагоньер был таким же дотошным, но привычно бесчувственным. Ни одного проявления эмоций, подчёркнутая официальность.
