Боевые порядки дивизии оказались растянутыми на большом пространстве. Бойцы закопались в снег и противнику отвечали вяло. Было много потерь. Требовалось вмешательство. Полковнику И.А. Гарцеву было приказано наступление в лоб прекратить, собрать разбросанные части и основными силами нанести противнику удар на левом фланге дивизии с охватом Епифани с юга. Удару слева благоприятствовало весьма успешное продвижение ее левого соседа 326-й дивизии. К 12 с половиной часам 13 декабря перегруппировка частей дивизии была закончена. Огонь единственного дивизиона артполка и батарей стрелковых полков был нацелен на огневые точки противника, больше всего мешавшие продвижению нашей пехоты. Особенно хорошо действовали орудия прямой наводки. После их огня пулеметные точки неприятеля начали умолкать. Части дивизии немедленно воспользовались этим и с трех сторон атаковали город.
В результате напряженного боя передовые подразделения после полудня ворвались в Епифань и завязали уличные бои.
В 15 часов Епифань была освобождена[40].
В городе горел каждый дом и каждое деревянное сооружение. Горела брошенная фашистами техника. Тяжелым черным облаком висел дым. Гарь затрудняла дыхание. Пожар начал затихать только к вечеру. Прояснялось небо. Стали видны остовы каменных зданий, обуглившиеся постройки, торчащие трубы печей. Кое-где еще перебегали языки пламени. Постепенно слабея, исчезли и они.
10-я моторизованная дивизия противника в результате больших потерь и нанесенного ей поражения под Епифанью в последующих боях длительное время не участвовала.
Вспоминая события за 10 декабря, Гудериан пишет:
«10-я мотодивизия моей армии вела оборонительные бои в Епифани… 13 декабря 2-я армия (полевая. –
О дивизиях, оборонявшихся на Дону южнее, т. е. о 25-й, 10-й моторизованных и 18-й танковой, Гудериан умалчивает. Ничего не говорит он и о 29-й моторизованной дивизии, первоначально находившейся во втором эшелоне, а потом введенной в первый эшелон его армии.
Так началась и проходила первая в истории 10-й армии наступательная операция. 10-я армия достигла полной внезапности удара. Словно вышедшая из ночи и снегов, она с ходу перешла в наступление на широком фронте, разгромила левофланговые соединения армии Гудериана и поставила под угрозу обхода ее главные силы, вынудив их отступать на запад и юго-запад. Удар 10-й армии оказался нужным слагаемым в сумме причин, определивших принятие Верховным командованием противника нового, доселе небывалого для гитлеровской армии стратегического решения, решения перейти к обороне.
Наступление велось в тяжелейших условиях многоснежной зимы, без достаточного количества вооружения. И если в такой обстановке все же был достигнут успех, то его секрет – в беспредельном героизме советских воинов, в желании победить ненавистного врага во что бы то ни стало и, конечно, в смелом переходе войск армии к ночным действиям.
Начало было положено. Теперь предстояло развить успех.
После форсирования Дона войскам 10-й армии предстояло в первую очередь овладеть каменноугольным районом Узловая, Богородицк, Товарково. В Богородицке у гитлеровцев находилась база снабжения 2-й танковой армии с большими запасами горючего, боеприпасов, вещевого и другого имущества. Но для решения гитлеровского командования упорно оборонять этот район важнейшим обстоятельством являлось опасение того, что 10-я армия и действующий бок о бок с нею 1-й гвардейский кавалерийский корпус[43] выйдет в тыл главным силам Гудериана, скованным боями против 50-й армии И.В. Болдина восточнее и южнее Тулы. Для того чтобы предотвратить эту опасность на рубеже Узловая, Богородицк, Товарково, гитлеровцы поставили в оборону более шести дивизий[44].
Достигнуть полного успеха 10-я армия могла лишь стремительностью действий. Но как это сделать?
Опыт первых дней боевых действий показал, что надо непрерывно наступать, всемерно используя долгие декабрьские ночи, а днем – непогоду, пургу и бураны.
Вместе с членом Военного совета армии Т.Л. Николаевым и небольшой группой работников из состава штаба я обогнал идущие на Богородицк части 324-й дивизии. Под прикрытием ее разведывательных отрядов и авангарда мы прибыли в полностью разрушенное село Колодези (10 км восточнее Богородицка). Мост через Дон в г. Епифань гитлеровцы взорвали, и нам пришлось переходить реку южнее. Остановились в малюсенькой комнатушке полуразрушенного саманного домика. В ней не было ничего, кроме полуистлевшей соломы. Сюда к нам прибыл писатель К. Симонов.
