Основными из сказанного мне В.Д. Соколовским были его слова о том, что в связи с развитием событий на фронте в районе Тулы 10-й армии, «несомненно, придется в ходе дальнейшего наступления снижать направление наступления главных сил, видимо, южнее Узловая или, во всяком случае, центр должен проходить в районе Узловая, а левый фланг идти через Богородицк». Эта ориентировка была правильной и не являлась неожиданной, так как «снижение» наступления 10-й армии к юго-западу мы уже сами начали еще с 8 декабря.
Далее мне был задан вопрос о том, как мы используем авиационную группу Щербакова, обслуживающую нас. При этом было подчеркнуто, что «на большее пока рассчитывать трудно, ибо остальная фронтовая авиация сейчас занята решением более важных задач на правом крыле фронта». Я тут же ответил, что Военный совет армии ничего не знает о группе Щербакова и что никакой помощи она нам не оказывает. Далее начальник штаба фронта сделал справедливое замечание о серьезных недостатках с управлением войсками 10-й армии и потребовал наладить регулярную информацию.
Наш разговор закончился около шести часов утра. В целом он был полезен.
Выехав со своего командного пункта часов в 10, мы с членом Военного совета Николаевым часам к 13 прибыли в штаб 328-й стрелковой дивизии полковника П.А. Еремина. В это время у него находился командир 324-й стрелковой дивизии генерал-майор Н.И. Кирюхин. Оба были сильно озабочены. Тот и другой доложили, что наступление дивизий проходит очень медленно и с большими потерями, что противник оказывает упорное сопротивление, подвергая сильному артиллерийскому, минометному и пулеметному обстрелу наши части из-за Дона и водохранилища. Неоднократно предпринимавшиеся их дивизиями атаки не дали результатов. Вскоре по моему вызову сюда же прибыли командиры 41-й кавалерийской и 330-й стрелковой дивизий. Их доклады были аналогичны предыдущим.
После ряда уточняющих вопросов с моей стороны и ответов командиров соединений наступило тягостное молчание. Яркое солнце не улучшало настроения собравшихся. Необходимо было новое, притом немедленное решение. Никакие оттяжки, например на время доклада и получения санкции командующего фронтом, ничего, кроме вреда, принести не могли.
Суть принятого мною тут же решения состояла в том, чтобы, сковывая войска противника частью своих сил в районе Новомосковска, главные силы армии вывести из боя и перегруппировать к югу с целью нанести основной удар в направлении городов Епифань, Богородицк.
Согласно этому решению на правом фланге армии в полосе от Нюховки до Малой Малаховки шириною в 25 км должны были наступать две дивизии: 330-я на Новомосковск-Южный, Узловую и 328-я в направлении Смородино и далее на Черную Грязь (южнее, юго-западнее Узловой).
Обе эти дивизии предварительно должны были перегруппироваться к югу для выхода в новые полосы. Им предстояло пройти с максимальной скрытностью в ночное время примерно по 25 км. Четыре же дивизии первого эшелона армии должны были перегруппироваться к югу и юго-западу так, чтобы занять фронт общей шириною в 25 км и развернуться для наступления от Люторичи до Бахметьево на направлении Епифань, Богородицк. Всем этим дивизиям пришлось повернуть влево под углом от 45 до 90° и совершить вдоль фронта перегруппировку на расстояние от 25 до 50 км.
Правофланговую 322-ю стрелковую дивизию, как выполнившую свои задачи в стыке с кавкорпусом Белова, было решено вывести в армейский резерв на левый фланг армии и поставить восточнее Епифани.
От каждой дивизии мы все время старались выбрасывать вперед сильные передовые отряды. Однако ничего серьезного из этого не получалось, так как они не могли двигаться вперед быстрее стрелковых полков, ибо не имели ни танков, ни подвижных средств.
Надо подчеркнуть, что перегруппировка главных сил на направление Епифань, Богородицк отнюдь не избавляла армию от необходимости вести наступление против обороны противника на направлении Новомосковск-Южный, Узловая. Скорее наоборот! Также было необходимо как можно скорее занять станцию Епифань, которая с большим упорством оборонялась усиленным полком противника. Ведь в случае отказа от наших активных наступательных действий на Новомосковск, Узловую и станцию Епифань противник получал возможность против главных сил армии на богородицкое направление перегруппировать еще 25-ю моторизованную и 112-ю пехотную дивизии. Кроме того, он мог подвести сюда часть своих сил из второго эшелона армии.
Глубина наступательных задач на сутки 10 декабря составляла от 25 до 50 км.
Такой темп наступления мог быть реален лишь для преследования отходящего противника и то с большим напряжением, а войска шли к Дону, имея перед собой сильные арьергарды врага. Однако от армии требовалось к исходу того же 10 декабря выйти за Дон всеми дивизиями своего первого эшелона.
Рубеж по Дону противник оборонял четырьмя дивизиями в первом и двумя во втором эшелоне[37].
Силами местного населения по правому берегу реки Дон противник оборудовал в инженерном отношении все основные опорные пункты и узлы обороны[38].
