Достижению слаженности в работе войск и органов управления хорошо помогали командующий артиллерией полковник А.И. Снегуров, начальник бронетанковых войск генерал-майор К.А. Семенченко, начальник инженерной службы полковник Г.И. Тупичев, военком ВВС армии полковой комиссар А.И. Вихорев, начальник особого отдела А.А. Вяземский. Все они были знатоками своего дела, любили бывать в частях. При выполнении заданий командования ими всегда проявлялась высокая активность, мужество. Они не страдали элементами показного и стремлением желаемое выдавать за действительное. Не было у них и налетов карьеризма, так же как и чванливого тона во взаимоотношениях с командными и политическими кадрами соединений армии. Короче говоря, все они были хорошими партийцами.
24 декабря Военный совет армии послал свое очередное боевое донесение командованию фронта по состоянию на 22 часа 10 минут. Донесение заканчивалось фразой: «Прошу указаний о дальнейших действиях армии». Эта просьба была вызвана отсутствием ориентировки со стороны командования фронта о дальнейших задачах 10-й армии. Необходимая нам директива была после этого получена примерно через сутки – в 19 часов 30 минут 25 декабря под № 0125. По датам было видно, что Военный совет фронта подписал ее более суток назад – в 15.00 24 декабря. Ввиду различных неувязок при доставке, директива где-то слишком долго «ходила». Генерал-майор С.И. Любарский просил начальника штаба фронта впредь оперативные директивы направлять непосредственно в штаб армии во избежание таких казусов и несвоевременного исполнения.
Новая директива требовала от 10-й армии к исходу 27 декабря выйти главными силами в район г. Козельск, подвижными передовыми отрядами к тому же сроку захватить большой железнодорожный узел и город Сухиничи, а также вести глубокую разведку на северо-запад в направлениях станции Барятинская, к западу на г. Киров и южнее его на г. Людиново.
Из этой директивы мы знали только о задаче 10-й армии. Да и дана она была как дополнение к прежней директиве от 20 декабря.
Вообще надо сказать, что директива от 20 декабря для 10-й армии являлась последней, в которой указывались задачи Западною фронта и его армий в ходе дальнейшего наступления в Московской битве.
Все же из частной директивы фронта от 24 декабря Военный совет 10-й армии сделал вывод, что войска Западного фронта переходят к новому этапу своих наступательных операций – от контрнаступления к общему наступлению. Основания для этого были налицо, особенно на левом крыле фронта.
Действительно, на этом крыле, перед левым флангом 49-й армии, фронтом 50-й армии, 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и 10-й армии, вырисовался широкий прорыв вражеской обороны на рубеже р. Ока, достигший 100 км. Гитлеровское командование надеялось, что Ока для его войск обязательно станет последним рубежом отступления. Для противника Ока должна была стать опорой в дальнейшей обороне против наступающих советских войск Юго-Западного и Западного фронтов.
На стыке этих фронтов находился г. Белев. Он, с близлежащими населенными пунктами, играл роль мощного форпоста противника. Его значение было совершенно очевидным. Для 10-й армии не взять г. Белев означало иметь постоянную угрозу своему тылу при дальнейшем развитии наступления. Для 61-й армии – нашего соседа – не взять Белев означало бы в своем дальнейшем наступлении на запад быть зажатой между двумя прочно обороняемыми городами – Белевом и Болховом.
На всем протяжении от Белева до Калуги Ока имеет ширину 100–200 м, глубину до 3 м. Ее пойма – 2–3 км. Оба берега, особенно левый, – возвышенные, местами обрывисты и круты высотой 10–20 м. Всхолмленная местность к западу начинается грядой прибрежных высот.
