16 декабря. «В районе западнее Тулы противник оказывает давление в полосе 31-й дивизии. По-прежнему вызывает опасение разрыв фронта у Дубны».
19 декабря. «4-й армии грозит опасность быть окруженной с калужского направления… Блюментрит[63] очень мрачно расценивает обстановку… Войска апатичны…»
21 декабря говорится об очень критическом положении в районе Калуги, Одоево.
Блюментрит в книге «Роковые решения» пишет: «Русские медленно расширяли брешь между 2-й танковой армией и 4-й полевой».
О потере 2-й танковой армией связи с 4-й и о крайней опасности бреши между ними пишет и автор «Истории Второй мировой войны» К. Типпельскирх[64].
Мною уже было отмечено, что к исходу 19 декабря 328-я дивизия 10-й армии и корпус генерала Белова оторвались от главных сил 10-й армии на 10–12 км к западу в направлении Одоево. Еще дальше к этому времени были левофланговые дивизии 50-й армии – 413, 217 и 290-я. К исходу 21 декабря они овладели районом Ханино, Суворово и подошли к Одоево. Сильная войсковая группа 50-й армии в составе трех дивизий во главе с генералов В.С. Поповым в те же дни быстро продвигалась от Тулы к Калуге и 21 декабря прорвалась к ее восточным окраинам.
Гудериан не мог оказать помощи своему 43-му армейскому корпусу, не мог ликвидировать и образовавшийся прорыв в стыке с 4-й армией. Под ударами 10-й армии, 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и 61-й армии 2-я танковая армия все время должна была отступать в невыгодных для себя условиях. В связи с этим Гудериан стал настойчиво требовать разрешения отвести свою армию на оборонительный рубеж по рекам Зуша и Ока. По этому вопросу его вызвал к себе Гитлер. Гальдер записал 20 декабря в дневнике:
«Многократные переговоры с фон Клюге. В его неоднократных ходатайствах об отходе отказано. Гудериан, имевший намерение планомерно отходить, получает контрприказ. Разговор фюрера с Гудерианом после моего доклада фюреру»[65].
Сам Гудериан по поводу вызова к Гитлеру 20 декабря говорит, что беседа продолжалась 5 часов и что за эти часы он, Гудериан, отстаивал перед Гитлером свое намерение отвести 2-ю танковую и 2-ю полевую армии на рубеж рек Зуша и Ока.
«Я доложил ему, – пишет Гудериан в своих воспоминаниях, – что отход уже начат и что впереди указанной линии вдоль рек Зуша и Ока отсутствуют какие-либо рубежи, которые были бы пригодны для организации длительной обороны. Если он (Гитлер. –
Все же Гудериану пришлось отводить свою армию на рубеж этих двух рек. Причем отводить, не получив на то разрешения сверху! За это Гудериан был обвинен в самовольстве и неподчинении приказам высших командных инстанций. К тому же его обвинили в том, что он слишком сильно эшелонировал в глубину оборону своей армии[67]. Действительно, он уже отвел: в район г. Орел управление 24-го танкового корпуса и 4-ю танковую дивизию, к Мценску – 3-ю танковую дивизию, к Черни – 29-ю моторизованную дивизию. А ведь от Плавска до Орла – 115 км, до Мценска – 65 км и до Черни – 48 км. И это в дни, когда фронт его армии трещал на всех направлениях и отступал к западу! В минус ему ставилось также и то, что он «не предпринял серьезных мер, чтобы обеспечить себя с направлений Верховье (южнее Мценска 70 км) и Дубны (между Тулой и Калугой)»[68].
Вероятно, в связи со всем этим Гальдер записывает 21 декабря:
«Гудериан, по-видимому, совершенно потерял нервы. Я подготавливаю приказ за подписью фюрера, согласно которому Гудериан отвечает за удержание рубежа Оки до устья Жиздры»[69].
