Высшее гитлеровское командование хорошо понимало значение Сухиничей и не хотело их терять. «Любой ценой» оно предписывало удерживать этот город, и 216-я пехотная дивизия не сделала без приказа сверху ни одной собственной попытки к прорыву из окружения ни на север, ни на запад, ни на юг, ни в сторону Белева до последних чисел января. Она очень упорно дралась за каждое здание города, за каждую железнодорожную постройку!
Тяжело дались Сухиничи войскам 10-й армии!
Пока противник осуществлял свой «прорыв» от Жиздры до Сухиничей, прошло 18 суток. И дело, на которое враг затратил с трудом собранные 7–8 дивизий и плюс к тому большую авиацию, кончилось для него провалом – потерей Сухиничей. При этом для помощи 10-й армии со стороны командования Западного фронта оказалось достаточным прислать одну половинной численности стрелковую дивизию, одну маленькую танковую бригаду в составе одного среднего и 13 легких танков, да один армейский артполк и несколько лыжных батальонов. Это отнюдь немного вместо переданных в 1-й гвардейский кавалерийский корпус из 10-й армии пяти дивизий.
Вынужденный отказаться от сосредоточения своей контрударной группировки в районе Спас-Деменск[118], противник в районе Вязьмы поставил себя на грань катастрофы. Ведь известно, что в течение всего января и февраля судьба всей его группы армий «Центр» поистине висела на волоске. Волосок этот оборвался бы, как только появилась новая советская армия в 5–7, ну 10 дивизий, в районе между Мосальском – Кировом и ударила с юга прямо на Вязьму или (в зависимости от состава армии) несколько западнее – между Вязьмой и Ярцево.
Недаром военные историки гитлеровского вермахта так много говорили о «чуде» под Вязьмой. Вот что, например, пишет Г. Блюментрит, бывший начальник штаба 4-й армии, в работе «Московская битва»:
«Большая угроза нависла над южным участком фронта 4-й армии. Здесь потрепанная в прежних боях 2-я танковая армия Гудериана (бывшая 2-я танковая группа) была атакована превосходящими силами противника. Русские начали сильное наступление в районе Тулы, задержать которое 2-я танковая армия была не в состоянии. Одна группа русских продолжала наступать на запад, а другая повернула на северо-восток в направлении Калуги. Русские войска, расположенные в районе Таруса – Алексин, тоже перешли в наступление. Здесь опять одна группа устремилась на запад, в то время как другая повернула на северо-запад, в направлении на Малоярославец и Медынь.
Намерения русских были понятны. Они планировали широкое двойное окружение 4-й армии путем нанесения ударов на севере и юге. Их окончательной целью было окружение и уничтожение этой армии на ее позициях западнее Москвы.
Немецкое командование почти не надеялось избежать окружения и разгрома огромной южной группировки. Русские медленно расширяли брешь между 2-й танковой и 4-й полевой армиями. У фельдмаршала фон Клюге не было резервов, чтобы ликвидировать опасность, нависшую над его южным флангом. Более того, 4-ю армию связывала с тылом только одна дорога. Она проходила через Юхнов, Медынь, Малоярославец и Подольск. Все остальные дороги в районе армии скрылись под толстым снежным покровом. Если бы русские, наступая с юга, сумели захватить нашу единственную жизненную артерию, с 4-й армией было бы покончено»[119].
Поэтому хочется подчеркнуть правоту авторов книги «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой», когда они пишут:
«В особенно трудном положении оказалась главная – вяземская группировка противника, в которой находились основные силы группы армий “Центр”. Развитие нашего наступления на ее флангах угрожало ей полным окружением и уничтожением. В целом же весь гитлеровский стратегический центр советско-германского фронта находился на грани полного разгрома»[120].
И еще. Вполне обоснованно критикуя Ставку и И.В. Сталина за изъятие из состава Западного фронта 1-й ударной армии, авторы правильно говорят:
«Она (группа армий “Центр”. –
Командование Западного фронта крупным своим мероприятием, как это подтверждают и авторы книги «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой»[122], считало «переброску управления 16-й армии с правого на левое крыло фронта, чтобы организовать там за счет перегруппировок новую армию для надежного обеспечения левого фланга фронта с юго-запада и юга». Но возник тогда же вопрос: что могло дать это мероприятие без присылки дополнительных войск? Предоставим право ответа на этот вопрос авторам вышеупомянутой книги:
«На жиздринском направлении развертывалась 16-я армия. Но беда в том, что это объединение появилось не как результат дополнительного усиления фронта, а посредством перегруппировок ограниченных наличных его сил, что ослабило наступательные возможности на других направлениях»[123].
