— Я всегда готов пойти на зов и подчиниться тому, кого бог поставил во главе народа. Но на мне священный долг: я должен предупреждать их об опасности, особенно, когда опасность очевидна.
Смбат подошел ближе и, разглядев при свете звездной ночи сверкающие глаза Овнана, голос которого уже будил в нем воспоминания, остановился и протянул ему руку.
— Овнан, где бы мы с тобой могли наедине поговорить? — спросил он.
— Где и когда ты пожелаешь, — был ответ.
— Тогда пойдем. Ты, должно быть, уже нашел пристанище себе и своим людям. Надеюсь, ты не один?
— Все село разрушено. Я со своими товарищами устроился, как смог. Мы довольствуемся просяными лепешками, но что будете делать вы? Есть ли у вас припасы, есть ли ячмень для коней?
— Мы такие же воины, как ты, — вздохнув, сказал Смбат. — Наши кони могут иногда пробавляться и сеном. Мы не раз дрались голодными двадцать четыре часа подряд. Мы достойны твоих укоров, ибо вины у нас много, но не укоряй в злонамерениях полководца из рода Багратуни, поседевшего на поле брани. Это тяжко слушать, и ты не должен был этого мне говорить.
— Прости, великий князь, — ответил Овнан, заметив при этом, что рука старого спарапета дрожала от волнения, как и его голос. — Мне и в голову не приходило упрекать тебя, и если в моих словах тебе почудился намек на твою особу, пусть он обрушится на меня. Твоя жизнь нужна Армении, и только мысль о спасении родины заставила меня перейти границу в речах.
— Забудем этот разговор, Овнан, ибо времени у нас мало, а мне надо поговорить с тобой.
Так, беседуя, дошли они, наконец, до церкви. «Хотя бы на одну ночь найти нам приют в божьем доме», — сказал князь. Телохранители принесли зажженный факел, но не успели они сделать и нескольких шагов, как увидели трупы мужчин, женщин и детей, наваленные друг на друга. Пол был скользким от сгустившейся на нем крови. Содрогнувшись, они попятились назад. Смбат приказал воинам найти другое место, а сам об руку с Овнаном продолжал бродить по разоренному селу, пока воины не обернулись и не доложили, что нашли подходящий кров.
Их отвели в комнату, которую успели уже убрать коврами, и здесь первый великий нахарар Армении и простой горец из Сасуна долго беседовали, сидя друг против друга. В результате этой беседы Овнан окончательно убедился в том, что армянское нахарарство — это многоголовый вишап, ведущий страну к гибели, ибо узнал от спарапета, что и Ашот Арцруни, который готовился к войне с арабами, тоже колеблется, так как его нахарары не единодушны с ним.
Утром отряды расстались и дороги их разошлись. Великолепный конный отряд спарапета отправлялся в Хлат на поклон к Буше, а пеший отряд горцев во главе с Овнаном шел в столицу области Рштуник, преследуя и истребляя врага.
Это не представляло собой большой трудности, достаточно было только идти по следам развалин и по местам кровопролитных боев.
Так отряд Овнана дошел до рынка Востана, переполненного пленными и трупами, ибо безжалостные арабы брали в плен только красивых и здоровых, некрасивых же и слабых убивали на месте.
Жалкие, замученные толпы армян, преданные в руки палачей, отчаявшись, поминутно ждали смерти, когда, словно отряд ангелов-спасителей, неожиданно появился Овнан со своими сасунцами. Арабы искали логова, куда бы им скрыться, пленные были освобождены, а Овнан, отобрав у павшего врага оружие, вооружил мужчин и, таким образом пополнив свой отряд, не решаясь напасть на Жирака в Ване, ушел в Ацанское ущелье, где, по поступившим к нему сведениям, большой вражеский отряд преследовал армян-беженцев.
Там Овнан, к великой своей радости, впервые увидел, как арабский отряд на краю ущелья бился с армянами. Вооруженные копьями, серпами, пращами и луками, крестьяне храбро отражали удары неприятеля, когда сасунцы с воинственными криками бросились им на помощь и закрыли дорогу к бегству. Арабы были перебиты, и только несколько человек сумело добраться до Арташата[51], чтобы рассказать своим полководцам о случившемся.
Полководец Жирак, услыхав об этой битве, поспешно бросился со своим войском на поиски Овнана.
Не успел Овнан вступить в Востан, как ему донесли, что идут арабы. Времени для отступления не оставалось, поэтому Овнан занял одну из окрестных крепостей и укрепился в ней, приведя в порядок полуразрушенные стены и заперев крепостные ворота. Он приказал найти человека, хорошо знающего крепость и ее подземный ход.
К нему привели хранителя крепости, оказавшегося нашим старым знакомцем Хуреном, который, услыхав о боях, только что спустился по кручам горы Артос, чтобы посмотреть, целы ли скрытые в крепости ценности, и с ужасом узнал, что крепость кем-то занята.
Овнан стал расспрашивать его о плохо защищенных местах, которые надо укрепить, и о том, можно ли в случае опасности найти плоты и лодки, чтобы спастись по озеру. Хурен, заметив, с каким уважением относятся к этому простому человеку все воины, начал по своему обыкновению:
— Князь…
