Весной он прежде всего прошел через северные области Армении и напал на Тпхис. Этот город из деревянных домов, построенный на левом берегу Куры, принадлежал магометанскому владетелю Исаку. Не желая сдавать город, Исак сжег его дотла и был убит по приказу Буги.
Затем востикан, пройдя на север, напал на Цанар, где жил один из храбрых кавказских народов, но потерпел позорное поражение и, вернувшись в Армению, решил выместить злобу на сюнийцах, Хорошо нам знакомый Ашот Сюнийский укрепился в горах, а его старший брат Васак, смело отражавший удары врага, соединился с Гардманским князем Ктричем, предавшим его востикану.
В награду за это предательство востикан завлек Ктрича к себе ложными обещаниями и взял в плен, Затем Буга пошел на Ахван[63], где храбрый князь Есаи Абумусэ, не поверив его ложным обещаниям, разбил наголову войска нечестивца.
Народ Васпуракана, услыхав об этой победе, воспрял духом и решил начать жестокую борьбу за освобождение страны от чужеземного ига. Апузапр Арцруни и его племянник, храбрый Саак Апумкдем, возглавили четырехтысячное войско, в жестоких боях разбили арабов и взяли Чуаш и Торнаван.
Для подавления восстания по приказу Буги были направлены в Васпуракан многочисленные воинские части арабских эмиров. Не имея твердой власти, армяне не в силах были противостоять арабам, ибо враги, ослабевая в одном месте, в другом получали пополнения и побеждали. Необходимо было найти выход для спасения народа от гибели.
Спарапет Смбат представил тогда Гургена востикану, рассказал о его героических подвигах в войне с греками, о том, что император вызывает его в Константинополь, но Гурген предпочел обратиться к нему. Поэтому, по приказу Буги, Гурген в ожидании божьей помощи решил пока остаться в арабских войсках.
После смерти храброго Апумкдема положение в Васпуракане ухудшилось, и когда Васак из рода Арцруни занял столицу Рштуника как ее владетель, то не сумел противостоять арабскому насилию, и сам вскоре стал таким же насильником. Тогда Гурген не вытерпел и счел нужным встретиться со спарапетом по этому поводу.
— Страна Васпуракан, армянский спарапет, передана тебе востиканом, — сказал Гурген, — ты обязан сейчас быть с этим человеком. Я узнал, что в Васпуракане полное безвластие. Страна стонет под игом насильников, не пора ли нам найти выход из этого положения?
— Я об этом много думаю, Гурген, не сомневаюсь в твоей храбрости и сам ищу выхода. — Спарапет огляделся вокруг, чтобы удостовериться, не слышит ли их кто-нибудь. — Должно быть, многие считают меня вторым Васаком или Меружаном. Да, бывали минуты, когда я сам в себе сомневался, но совесть моя сейчас чиста. Одно время, верно, чтобы заручиться доверием Буги, я был его советчиком. Но никогда я не говорил ему того, чего он не знал, и ничего лишнего не добавлял к тому, что он знал. Он не хотел воевать с цанарцами, я подстрекнул его на эту войну, где четвертая часть его воинских сил в этих боях была истреблена. Я послал тайно в Ахван денежную помощь и подбодрил Есаи Абумусэ. И эта война тоже нанесла востикану большой урон..
Не думай, что, рассказывая тебе об этом, я восхваляю себя. Мне хочется в эти тяжелые для нашей несчастной родины дни оправдаться хотя бы в глазах достойных людей. На душе у меня тяжко при воспоминании об укорах человека, которого за его бескорыстие, храбрость и дальновидность, за мученическую смерть, увенчавшую его жизнь я считаю первым среди всех армян. Будь он жив теперь, когда половина войск востикана уже истреблена, я бы последовал его совету и, сбросив маску, поднял бы знамя восстания. Но бесподобного нашего Овнана нет, он на небе и смеется оттуда над нами. И все же нам надо исполнить его завет. Если ты сможешь собрать в Васпуракане тысяч тридцать войска, спустить с гор хотя бы десять тысяч сасунцев, будь уверен, что и я соберу столько же в Моксе и Шираке. Тогда, подняв на ноги духовенство, с католикосом во главе, мы начнем священную войну и исполним волю Овнана. Так поезжай, князь, господь с тобой! Да будет остер твой меч!
— Других поручений не будет, армянский спарапет?
— Нет. Если того потребуют обстоятельства, и я понадоблюсь тебе, напиши моему сыну Ашоту и будь уверен, что я сделаю все возможное.
— Очень хорошо, будь здрав, князь.
— Господь да будет с тобой.
Так расстались эта два человека, и Гурген с десятью телохранителями вступил в Васпуракан для начинаний, которые наследные князья и владетели страны не сумели предпринять сами. В дороге он часто вспоминал своего соратника Овнана, храбрость и бесстрашие которого сочетались с дальновидностью, осмотрительностью и умением руководить народом.
