Таково было время и положение в стране, когда к Гургену Арцруни в течение нескольких дней стали стекаться отряд за отрядом армянские воины, и он, вступив в область Албак, занял две видные крепости — Джилмар и Сринг. После этого, не медля, Гурген напал на столицу области Рштуник, где находился Васак Арцруни, по прозванию Мясоед, объявивший себя военачальником Васпуракана. Гурген взял его в плен, но тут же вернул ему свободу, внушив, что удостоиться высокого звания военачальника надо своей деятельностью и трудом, а не проводя время в покое и развлечениях.
Разъезжая по всем областям, Гурген подтверждал свои слова делом. Где только стояли войска Буги, он в жестоких боях истреблял их, и вскоре очистил от чужеземцев весь Васпуракан.
Народ восхищался Гургеном Арцруни, ибо он не походил на своих сородичей. Этот храбрый князь не был надменным, как другие, не жалел себя, не предъявлял никаких требований к народу. Его часто видели сидящим с простыми поселянами. Он с ними дружески беседовал, подбадривал их, призывал помогать друг другу в борьбе с чужеземцами, упражняться в воинском искусстве, делать припасы на трудные времена.
Наконец Гурген с четырьмястами храбрецов дошел до села Вордок у Армянского ущелья, желая истребить арабов, засевших в Беркри, и очистить от них столицу князей Арцруни.
В ожидании прибытия остальных армянских войск Гурген нередко выезжал за город на одинокие прогулки и, отпустив поводья своего верного Цолака, медленно ехал по берегу реки, разделявшей надвое широкую равнину, где когда-то произошла знаменитая битва армянского праотца за свободу народа. В этой исторической битве и был убит Бэл.
Поднимался ом и на вершину одной из окрестных гор, где до сих пор сохранились развалины, известные под именем крепости Гайка. Он разглядывал крепкие каменные стены, достойные титанов и, сидя на скале, думал о том, каким маленьким и слабым казался он по сравнению с этими мощными и величественными памятниками.
Однажды утром, когда Гурген, по обыкновению погруженный в раздумье, находился на прогулке, он заметил темную тучу, надвигающуюся к «пустыне Авраама» со стороны Беркри.
Он вскочил на коня и воскликнул:
— Едем, мой храбрый конь! Враг сам идет навстречу, не желая утруждать нас! — И Цолак, поняв его, помчался ураганом, поднимая за собой тучу пыли.
Когда Гурген въехал в Вордок, четыреста всадников были уже наготове.
— Молодцы, ребята! Раз вы уже готовы, не будем медлить. Но откуда вы узнали о приближении неприятеля?
— Я сторожил на дороге, — ответил молодой всадник.
— Как тебе кажется, сколько их?
— Две тысячи человек только придворного войска, посланного востиканом. Военачальника зовут Бутел. Есть с ним и утманцы, да еще некоторые азаты Васпуракана присоединились к ним и тоже идут на нас.
— Откуда у тебя эти сведения?
— Я увидел арабского всадника, скакавшего к нам, спрятался за скалой, и когда он проехал, напал на него и пронзил копьем коня. Всадник вместе с лошадью повалились наземь. Человек крикнул: «Аман!»
Я не убью тебя, иди вперед и говори мне правду, — сказал я. Он все рассказал, но как я ни старался, как ни подгонял его копьем, не смог довести до наших. На полдороге он упал и стал плевать кровью. «Не могу больше, хочешь, убей меня», — сказал он, но я сдержал слово и оставил его полуживого на песке.
— Молодец, хорошо сделал.
Проехав немного, Гурген расположил свое войско на холме, влево от которого змеилась река, а вправо громоздились горы. Ниже холма он и расставил свое войско. Отряд щитоносцев прикрывал пеших лучников.
Когда же неприятель подошел ближе, армяне напали на него и нанесли ему сильное поражение.
Арабы пришли в себя, построились и снова напали на армян. Этого Гурген уже не вынес, он подхлестнул коня и, прорвавшись в левое крыло врага, помчался на них. Неприятель бежал, преследуемый армянскими конниками. Гурген с такой силой и так яростно разил их мечом, что на поле боя осталось убитых больше, чем тех, которые бежали.
В это время правое крыло арабов напало на левое армянское и сумело сдвинуть его с места. Арабы повернули назад, чтобы окружить Гургена, но не сумели противостоять ему и отступили.
Не решаясь вступить в Васпуракан, арабские войска в страхе повернули обратно.
Но Гурген не мог забыть слов молодого дозорного, они терзали его сердце…
Некоторые васпураканские азаты присоединились к ним…
Что бы сказал Овнан, увидев этих людей среди врагов армянского народа и христианской веры? — думал Гурген. — Если он, переборов жалость, велел повесить трех предателей, и я должен быть с ними суров, чтобы раз навсегда искоренить это зло в армянской знати.
Так думал он, преследуя арабов, которые, дойдя до реки Сев-джур, внезапно остановились: их ждала смертельная опасность. Около тысячи армянских крестьян, вооруженных серпами и топорами, встретили их на берегу и стали нещадно истреблять.
