Арабы бросили оружие и попросили пощады у Гургена, который, хоть и знал коварство и низость врага, но все же никогда не убивал безоружного. Он приказал своим воинам не трогать арабов. Среди пленных находился и военачальник Бутел. Гурген велел вернуть ему меч и обещал свободу остальным арабским начальникам.
Но перед армянскими азатами, среди которых был и Васак Мясоед, Гурген остановился и воскликнул сурово:
— Вы, нечестивцы и злодеи! Вы, поднявшие руку на свой народ и на своих братьев, вы еще ждете жалости от меня? Я не убиваю безоружного, это верно, у меня меч воина, а не палача. Я предам вас суду ваших же братьев. Вот идет народ, наши крестьяне, я отдам вас в их руки, пусть они сами решат, даровать вам жизнь или убить… А ты, Васак, позор рода Арцруни, выродок Меружанов, у тебя и мозгов не хватит, чтобы стать предателем или изменником. Я тебе дарую твою негодную жизнь, ибо ты слабоумный, иди, скитайся, как Каин, будь посмешищем для всех. Тебе, военачальнику Васпуракана, как ты себя величал, недоставало только, чтобы ты примкнул к нашим кровным врагам и пошел против своего народа.
Тут подоспела огромная толпа вооруженных армянских крестьян. Глаза их горели ненавистью и местью, но при виде Гургена они забыли о своих горестях и в один голос закричали; «Да здравствует Гурген, наш избавитель!»
Между тем изменники-азаты подошли к Гургену и попросили его пощадить их, не предавать разъяренному народу.
Сердце Гургена отличалось мягкостью и добротой. Он простил их и велел отпустить на волю.
— Пойди и передай своему господину, — сказал Гурген арабскому военачальнику, — что я очищу страну от разбойников и двуногих зверей! Я подчиняюсь только своим законным властителям, а насильникам и разбойничьим атаманам — никогда! Пусть сам изберет, как лучше со мной говорить.
Когда враги и изменники скрылись из виду, Гурген задумался.
— Нет, я не такой, каким должен быть военачальник. Овнан на моем месте не отпустил бы этих разбойников, завтра они вновь соединятся с врагами народа и пойдут на нас. Но почему нет вестей ни от кого?.. Смбат молчит, гонец мой еще не вернулся, Хосрова нет со мной, а я сейчас так нуждаюсь в советах этого благоразумного человека.
Имя Гургена разнеслось по всей стране. Друзья и врали равно смотрели на него с благоговением, но не счастье его было в том, что он терпел больше всего обид от родных и близких, которым ничего не стоило давать ложные клятвы и нарушать обеты. Все пользовались его великодушием и добротой, зная, что он мстил только врагам.
Хотя Гургену очень хотелось отдохнуть немного в столице Рштуника, дорогой ему по воспоминаниям, но он не мог себе этого позволить и непрерывно привлекая все новых воинов, упражнял их в воинском искусстве, следя в то же время за каждым движением востикана.
Народ Васпуракана называл Гургена отцом и своим спасителем. А востикан, поняв, что перед ним человек стоящий целого войска, почел за лучшее действовать лицемерием и покончить дело миром. Он послал Гургену в дар княжеский меч и пояс, боевого арабского коня и приказ о назначении его властителем Васпуракана, и великой радости армянского народа.
В то же время он собрал всех армянских нахараров и самого спарапета Смбата и увез их в Багдад, вверив Армению сыну Смбата Ашоту. Багдадский эмир заставил всех без исключения пленных армян принять магометанство. И только спарапет Смбат и княгиня Рипсимэ, презрев его угрозы, кончили свою многострадальную жизнь в темнице.
Между тем, Ашот Багратуни стал мудро и благоразумно править страной и восстанавливать ее. Каждый мыслящий человек в те времена удивлялся и удивляется до сих пор жизненной силе армянского народа, который после стольких бедствий и страданий сумел подняться на ноги и продолжать строить новую жизнь.
Но народу Васпуракана не суждено было жить в мире и покое. Не успел Гурген утихомирить страну, как Григор Арцруни, бежавший в Абхазию из страха перед востиканом, с грузинским войском пошел на Васпуракан, чтобы изгнать оттуда Гургена и завладеть страной.
Но грузины, услыхав от народа, с кем они должны иметь дело, не захотели воевать и вернулись обратно. Григор тогда решил вступить в переговоры с Гургеном, предложив ему разделить между собой Васпуракан.
В это же время сын князя Ашота Арцруни Ваган вернулся из Багдада и, собрав войско, напал на столицу Рштуника, но, потерпев поражение, был вынужден вернуться обратно и рассказать эмиру о происшедшем.
Гурген, занятый только войной с чужеземцами, всегда великодушный и незлопамятный по отношению к проступкам своих соотечественников, продолжал наносить арабам удар за ударом, о чем рассказывают летописцы, называя его освободителем и Иудой Маккавеем.
Гурген же был выше всех похвал и сочетал бесконечную храбрость с благородным сердцем, что в те времена, когда брат шел на брата, было беспримерной редкостью.
