– Так, еще немного осталось… Ой, один вопросик пропустила… Почему вы решили стать театральными режиссерами? Почему не кино?
– Потому что, если я пойду в кино, моя семья выгонит меня из дома, – пробурчал Феликс, совершенно забыв о напарнице. Тут же опомнился. – Бажен, извини. Сейчас твоя очередь.
– Ну… – Бажена поежилась. – Вообще-то, в Новосокольниках не особо много развлечений. Ну, музей есть краеведческий, парк, памятник Ленину… – Она усмехнулась. – Есть один-единственный дом культуры. Это и кинотеатр, и клуб, и… ну, что-то вроде театра. Меня водили туда на новогодние спектакли, потому что зимой маме было лень тащиться до Великих Лук. Там играли актеры-любители, но я-то, когда мелкая была, настоящих актеров никогда не видела… И они играли… так здорово…
Бажена поняла, что голос срывается. Ну правда, как он может не срываться, когда она, дурочка из провинции, рассказывает об актерах захолустного ДК, а рядом сидят люди, для которых это… пшик. Глупости.
Вероника с самого детства могла ходить в настоящие театры, а у Феликса вообще мама режиссер. Настоящий режиссер. А не какой-нибудь завхоз, который по совместительству возглавляет любительскую труппу для новогодних праздников, работающую чисто на энтузиазме.
Этим людям неинтересно. Они могут только посмеяться. Как смеялась Марьяна, как смеялся Захар – еще до того, как Аля попросила его не поднимать эту тему…
От этой мысли в глазах закололо. Бажена попыталась разозлиться или подумать о чем-то смешном, но ничего хорошего из этого не вышло. Наоборот – она просто поняла, что выглядит жалко. Шмыгнула носом. Все вокруг замолчали, и захотелось провалиться под землю, чтобы не разреветься в голос.
– Бажен, все нормально? – осторожно спросила Вероника.
Феликс ткнул Бажену в плечо. Она чуть повернула голову – совсем немного, чтобы не показывать покрасневших глаз, – и с удивлением обнаружила, что Витовский сует ей упаковку салфеток.
– Ты еще скорую вызови, – буркнула Бажена. – Вероник, просто напиши, что я всегда хотела быть режиссером, ладно?
– Ну… как хочешь, конечно.
– Не стесняйся своих чувств, – вдруг сказал Феликс.
Тон, которым он это сказал, был особенным. Совсем неядовитым. Мягким, как кошачье мурлыканье, и даже немного убаюкивающим. Только от этого стало еще противней. Жалость – иногда она бывает хуже ненависти.
– А вы в них не лезьте, – огрызнулась Бажена.
А Феликс как будто издевался. Взглянул своими сказочными глазами и чуть склонил голову набок, разглядывая ее все с тем же любопытством. И так задумался о чем-то, что очки вдруг соскользнули с его носа. Вероника рассмеялась.
– Что, «ежиков» никогда не видел? – хихикнула она. – Так, ладно. Фель, как ты пришел к театральному искусству?
– А по мне, она больше похожа на свинку, – улыбнулся Феликс, поправляя очки. – Так, да. Я вырос в театральному искусстве. Папа драматург, мама и оба деда режиссеры, бабушка актриса и так далее. Короче говоря, у нас династия.
На свинку, значит. Что там Марьяна говорила про «свиное рыло»? Значит, и вправду свиное. Бажена взглянула на зеркало, висящее напротив кресла, и потупила голову.
– Ладушки, теперь последний вопрос. На какое место вы рассчитываете?
– Ну, явно не на последнее.
– На второе. Обычно этому месту дают приз зрительских симпатий.
– Отлично! – Вероника выключила запись. – Бажена, на время работы над спектаклем ты освобождаешься от деятельности в активе. Феля – ты обещал мне роль.
Бажена отделалась нерешительным «спасибо». Выходя, она ненадолго остановилась у зеркала, чтобы поправить волосы, и искренне удивилась – Феликс снова ее ждал.
– Как тебе интервью? – спросил он.
– Нормально.
– Знаешь, я тут подумал… почему бы нам не обсудить постановку в другом месте? Более… нейтральном. Подойдет?
– Что за место?
– В зависимости от того, какую кухню ты предпочитаешь.
Бажена подняла глаза. Для того самого Феликса из библиотеки он говорил какие-то совсем уж фантастические вещи. А вот выражение у него максимально отстраненное.
– Я люблю пышки, – сказала Бажена. – Только у меня денег нет.
– Я заплачу.
И что сегодня за день сюрпризов?..
После уроков Феликс действительно привел ее в кафе. Оно было маленьким, с советскими плакатами и теплым желтоватым светом, из-за чего внутри царил уютный полумрак. А Бажена все никак не могла перестать удивляться. Ни за что бы не подумала, что после скандала в библиотеке Витовский заставит ее улыбнуться – а ведь он это делал, по-джентльменски помогая снять пальто. И то, что потом они перебросились парой слов о местном интерьере, тоже прозвучало странно.
– Ты не против, если я выберу? – вежливо спросил Феликс, открыв меню.
– Твои же деньги. Только попить возьми.
– Чай или что-нибудь прохладное?
– Главное, чтобы без корицы. Все что угодно, только без корицы.
– У тебя аллергия?
– Нет, я ее просто терпеть не могу.
А все потому, что позапрошлым летом Марьяна насыпала ей корицу в мороженое. Под видом какао. Какая же это была гадость!
