– Да, Максим, ты не зря съездил на экскурсию.
Вадим произносил слова, словно пережёвывал вязкую пищу. Желваки на скулах надувались и опадали. Кажется, злой маг считает, что в отсутствие Ольги его назначили руководить операцией. Он ошибается. Всегда главнее тот, кто назначает главного.
Андрей понимал Петрарку. Когда он сам вместе с Ольгой попал в загробный мир, то был потрясен. Связь с ангелом или демоном – крутой наркотик. Все, кто получают такой контакт, надеются приобрести нечто невероятное: вечную молодость, баснословное богатство. Тут не до жалкой службы при папе.
Интересно, если попросить у Лауры мировую славу или стать сильнее всех в мире? Всего-то несколько месяцев назад он отворил дверь, и теперь её не захлопнуть. В голове билась дурацкая фраза «Ситуация выходит из-под контроля». Кажется, из телевизионного сериала. Он не мог вспомнить из какого, но слова вызывали неприятный озноб.
Вадим неторопливо рассуждал:
– Но почему Лаура, существо из иного мира, приходила к Петрарке именно в Воклюзе? Что необыкновенного в этой глухой деревне?
– Волшебный источник. Именно тот, из которого мы вынырнули. С этим водоёмом всё очень загадочно. Озеро крохотное, метров десять в диаметре, но бездонное. Некоторые называют его тоннелем в Преисподнюю.
– Похоже, так и есть, – сказал Вадим.
– Да ладно, – удивился Андрей.
Он чувствовал, что в рассказе приятеля отдельные нити начинают сплетаться в цельный узор. Как вязанье у бабушки. Сняла две петли, накинула три. Если бы была возможность остановиться, подумать, разглядеть, не торопясь, а заодно и выспаться. Но время нагло бежало, и проблемы нетерпеливо выстраивались в очередь.
– Ну, не то чтобы совсем бездонное, но до сих пор до дна пока не добрались. Кто только не пытался измерить глубину. Даже команда Кусто.
– Кто?
– Жак-Ив Кусто. На сегодня достигли лишь отметку в триста пятнадцать метров. Далее идёт горизонтальный тоннель, который, скорее всего, вновь пойдёт вниз. В общем, загадка.
Андрею показалось, что он, как в детстве, опять затянут в сказку. Там обычный мир волшебным образом оказывался раскрашен самым невероятным образом. И не было ничего удивительного, когда простой Иван-дурак оказывался принцем. Тогда почему не поверить, что женщина Лаура могла быть небесным пришельцем? Завтра наука скажет, что иные параллельные реальности трутся вокруг нас, и предания старины глубокой перестанут быть уделом детей, а окажутся предметом истории. А Бабу-ягу, драконов и фей начнут изучать в лабораториях…
Максим словно продолжил его мысли:
– Читал несколько легенд об этом озере. Есть история про страшно некрасивую женщину-дракона, которая в силу своей толстоты похожа на шипастую черепаху с длинной змеиной шеей. В пятом веке эту дракониху прогнал святой Веран. Она улетела, но обещала вернуться. Есть другая легенда, возникшая спустя столетие. У источника появилась новая «хозяйка» – фея. Говорили, что у неё есть сундук с огромными алмазами.
Андрей вспомнил, что уже слышал похожее. Он прервал приятеля:
– Постой. Помнишь, на Лох-Несс тоже была женщина-дракон? Ольга с ней даже подружилась.
– Да-да. Конечно, помню. Как такое забудешь.
Водный поток, что струился рядом по скалистому распадку, вдруг вскипел от интереса. Волна плеснула, закрутилась водоворотом, выбралась на песчаный берег. Её стеклянный голосок что-то тихо произнёс. Ветерок отозвался осторожным шёпотом. Скальные стены, заросшие мхом и лишайником, наклонились ближе, застыли, слушали. Огромные валуны выпятили глаза тенистых впадин под густыми папортниковыми бровями. Их гладкие лбы круглились, щеки бугрились россыпью могучих прыщей. Они тысячелетиями внимали тому, что творилось у подножия, знали много тайн и хранили в своих неведомых недрах.
– Так, теперь понять бы, что нам со всей этой информацией делать, – задумчиво проговорил Вадим.
Но понять не удалось. С ясного синего неба ухнула ослепительная молния. Раздался оглушающий грохот. Глаза ослепли, уши заложило. Андрей закрыл голову руками и упал.
Жизнь маленького Андрея была похожа на игрушечную зебру, нагло занявшую угол его кроватки, которой он периодически пытался отгрызть голову. Черная полоса на её шкуре сменялась грязно-серой, затёртой его детскими, далеко не всегда чистыми ручками.
