- Ну вот, теперь долго будешь помнить свое первое крещение под бомбежкой, - отряхиваясь от земли, улыбался Атрашкевич. - Каждому, брат, страшно. И тебе, и мне. Но голову терять нельзя. Запомни - от бомбы не бегают, - и, шагая к своему истребителю, спросил: - Ты ко мне?
Я вытащил из планшета пакет. Атрашкевич, прочитав, недовольно передернул плечами: - Передай Матвееву, что из дивизии никакой задачи на подъем дежурных истребителей не ставилось, было приказано только рассредоточиться и ждать распоряжений. При первом налете наши ребята взлетали под бомбами и сбили четыре "юнкерса". Одного завалил младший лейтенант Суров. Геройски дрался. Если бы не проклятый ас. Мы за смерть Саши этого капитана прямо над аэродромом спустили на парашюте: От бомб сгорело три "мига". Бензин еще не прибыл. Для взлета и посадки пригодная полоска есть, а остальное, - он указал на вновь оживший аэродром, - за ночь подлатают.
Со стороны города на аэродром спикировали истребители.
- Стой, куда ты! Это же свои, Фигичев из Пырлицы, - и, посмеиваясь над моей прытью, Атрашкевич дружелюбно заметил: - Ну и трусишка же ты, однако. Впрочем, к этому не сразу привыкнешь. Но надо. Иначе смерть.
Вскоре я был среди товарищей. От них узнал о первых часах войны и о смерти Саши Сурова. Моя "чайка" с аккуратно залатанными пробоинами уже стояла на взлетной полосе. Жаль было расставаться с друзьями, но что поделаешь - война.
Возвращаясь назад, пролетел над вокзалом. Атрашкевич говорил, что наши семьи будут отправлять в тыл. На путях несколько разбросанных взрывами вагонов и никаких признаков погрузки. "Должно быть, уже отправили". Полетел вдоль железной дороги. В душу закралась тревога: ни одного эшелона на восток.
На аэродроме меня встретила печальная весть: Пал Палыч и Коля Яковлев с разведки не вернулись.
Позже от Крюкова мы узнали подробности этого вылета. Для него тот злополучный вылет и первый день войны запомнился на всю жизнь. Мог ли он когда-нибудь подумать, что его, имевшего всего два самостоятельных полета по кругу на новом истребителе "МиГ-3", пошлют сразу на боевое задание? Да еще какое!
А было это так.
Утром, по тревоге, почти все летчики вылетели в Бельцы. В лагерях остались лишь те, кто совсем не летал на "мигах".
Пал Палыч бродил некоторое время по опустевшей стоянке. Его командир, капитан Солнцев, еще в пятницу улетел на базовый аэродром, попросив Крюкова последить за порядком в эскадрилье, и остался в городе на воскресенье. Так случалось частенько.
Но сейчас положение осложнялось: надо было что-то предпринимать - ведь война.
В глубине души Крюков еще надеялся, что весь этот переполох - просто ловко разыгранная учебная тревога. Тем не менее для успокоения совести он проверил маскировку самолетов, свежевырытые щели, дал кое-какие указания и заспешил на КП.
Он не был уверен, что ему разрешат учебные полеты на "мигах", но по дороге твердо решил про себя добиваться своего или проситься воевать на "чайках".
"Конечно, "чайка" - не "МиГ-3", - раздумывал Пал Палыч. - Но в Монголии она показала себя неплохо".
Крюков открыл дверь КП, шагнул внутрь и в нерешительности затоптался у входа. Духота, надсадные крики в телефонные трубки, стук переговорных аппаратов и пишущих машинок, какая-то нервозная толкотня - все это поразило Пал Палыча.
В углу у аппарата начальник штаба майор Матвеев с телеграфной лентой в руках что-то диктовал солдату. В общем гомоне Крюков с трудом расслышал конец фразы: "...боевая задача ясна. Подпись Иванов". "Где же он?" удивился Пал Палыч.
Он и не предполагал, что командира полка нет.
В субботу Иванов улетел с инженером Шелоховичем в Бельцы и задержался. Утром была объявлена война. Матвеев привел полк в боевую готовность и доложил об этом в штаб дивизии. Вскоре оттуда генерал Осипенко потребовал к аппарату командира полка.
Как быть? Если телеграфист отстучит: "командира на КП нет", Иванову несдобровать - с генералом шутки плохи. Если же доложить: "командир у аппарата", кто-нибудь может случайно прилететь из дивизии - и подвох раскроется!
Из рук телеграфиста вновь выползла угрожающая лента: "срочно командира к аппарату". Телеграфист вопросительно посмотрел на начальника штаба. И Матвеев с присущей ему решительностью приказал:
- Отстукивай: майор Иванов у аппарата.
С этого момента Матвеев начал выступать в двух ролях. Вызывал к аппарату начальник штаба дивизии - телеграфист отстукивал подпись майора Матвеева; вызывал генерал - в ответ неслось: "У аппарата Иванов". И он не просто играл. Он действительно работал за двоих, энергично руководя работой полка. Но на душе у Матвеева скребли кошки. Сколько уже времени прошло, а о командире - ни слуху ни духу. Связи с Бельцами нет. Там люди, почти двадцать самолетов простаивают без летчиков. А ведь аэродром бомбят, нужно срочно перегнать их в безопасное место. Легко сказать - "перегнать". Где взять летчиков и как их туда перебросить?
