В небесах Аурелии полностью

Профессор Питер Деврие провел всю жизнь в погоне за мечтой, и сейчас не собирался сдаваться. Прохожие видели седые непокорные волосы, бодрую походку, быстрый пружинистый шаг. Современная медицина и активная жизненная позиция позволяла и в семьдесят лет быть энергичным и вполне здоровым, однако восприятие времени она изменить не могла – длинная жизнь оставалась длинной жизнью, а двадцатилетние казались существами с другой планеты. Но энергичность не мешала ему полностью погружаться в собственные мысли. Во время поездок на скоростном трамвае Питер не раз оказывался в совершенно незнакомых районах города. Или после долгой пешей прогулки он вдруг поднимал голову и вместо крыльца института видел высокие дубы парка.

Тринадцать лет назад пришел сигнал… Питер, как и многие тогда, занимался расшифровкой, но она ничего не дала. За это время он сроднился со странным шумом – сухим потрескиванием и щелчками, разбегавшимися галереями шепотов, с внезапными странными каденциями, хаотическими наложениями, непривычными музыкальными интервалами. Много раз он засыпал в наушниках или неистово крутил педали велосипеда, вслушиваясь и пытаясь понять.

Надо же, именно он был тем ученым, который буквально взорвал научный симпозиум – какой тогда поднялся шум, яростные споры, посыпались возражения! Именно Деврие принадлежала гипотеза, что сигнал по сути был музыкой. И с тех пор эти гармонии сопровождали профессора постоянно. За плечами были годы изучения теории музыки, консультации с дирижерами и композиторами по всему миру.

Если он был прав, сигнал представлял собой наложение частот, темы, выстроенные в сложных гармонических рядах. Неземная музыка рождала при прослушивании синестезию. Не сразу, со временем Питер научился понимать смысл возникающих в сознании цветов: фиолетовый он определил как прохождение темы героя, желтый – как тему счастья… Многие не видели в его изысканиях смысла, но были и те, кто переживали цвета и гармонии как эмоции – забытые воспоминания, ностальгию, океаническое чувство растворения, необыкновенного единения с окружающим миром.

За эти годы профессор Деврие, астрофизик из Кембриджа, многим казался оригиналом и чудиком, который всю жизнь носился с какими-то безумными идеями. И теперь, когда со звезды были получены новые данные, про Деврие вспомнили. Он и не ожидал, что его давний, но детально проработанный доклад о возможности первой экспедиции к другой звезде заинтересует кого-то в Международном космическом агентстве, однако неожиданно его пригласили на большое межведомственное совещание…

Собравшиеся сидели за большим круглым столом. Стулья с высокими спинками занимали министры, советники президента, консультанты, ученые из разных стран, бизнесмены, военные. Стоял неясный гул – все ждали появления главы Федерации Советов.

Если подытожить, чем они располагали на данный момент, картина была следующая: с планеты в системе звезды Росс 128, находящейся на расстоянии одиннадцати световых лет от Земли, был получен узкополосный направленный радиосигнал. Некоторое время он был активен, а затем прервался. Было записано несколько сотен часов «синестезической музыки», чем бы она ни была на самом деле. На Земле, утонувшей в виртуальных развлечениях, поначалу эта информация всколыхнула пространство, поклонники сигнала даже создали что-то вроде религиозного сообщества, но широкий интерес был недолгим. Да, про возможную экспедицию много говорили в новостях и строили планы будущих межзвездных сообщений, но дальше обсуждений дело не пошло.

Тринадцать лет молчания охладили интерес к системе Росс 128, пока не началась неожиданная повторная передача сигнала, которая снова быстро оборвалась. Данные были другие, и снова аналитики и ученые взялись за расшифровку…

Президент Герман Гавриленко появился вместе со своим пресс-секретарем. Глава Федерации Советов был округлым, наголо бритым невысоким мужчиной, резким и грубоватым, но иногда очень и очень проницательным. Он произнес краткую вступительную речь о важности экспансии пилотируемой космонавтики, а потом предоставил слово участникам совещания.

– Вы видели, чем пестрят заголовки? Мы отправляем многомиллиардную экспедицию из-за какой-то там музыки? – поинтересовался руководитель крупной корпорации.

– Мы предполагаем, что имеем дело с цивилизацией иного восприятия, – бросился защищать свою идею Деврие. – Возможно, эта музыка и есть их единственный способ коммуникации.

– Форма искусства, говорите? Как бы у нас не получился разговор слепого с глухим, – отозвался Гавриленко.

– И с практической точки зрения мы немного сможем от них получить.