Кир занимался цветником, параллельно консультируя кого-то по инфору, прижав его плечом к уху:
– Когда будешь на построении, не улыбайся. Я как-то схлопотал за это наряд.
Дождавшись окончания разговора, один из мальчишек-солдат, весь в расстроенных чувствах, обратился к нему за помощью – мать обиделась на него, за то, что тот редко писал. Парень попросил капитана помочь написать примирительное письмо. Стараниями Седова они справились с этой задачей. А Кир вдруг задумался: какой он сын – уходит с такого хорошего места, покидает Землю.
Не хотелось огорчать родителей, что теперь он будет так далеко. Его отец, бывший моряк-подводник, достроил большой дедовский дом в Калуге и теперь занимался фермерством. Конечно, он ждал сына. Киру вспомнился их старый дом, со скрипучими ступенями и половицами, подъемы на заре, когда он обливался холодной водой и отправлялся на пробежку или добирался на велосипеде до реки, еще хранившей ночную свежесть, и с удовольствием подолгу плавал.
В космической отрасли он оказался так. Кир окончил Будапештский университет технологии и экономики, по образованию он был физиком. Сразу после учебы поступил служить в армию Федерации Советов по контракту. Ему предложили вступить в инженерные войска, его работа была связана с полигонами и конструкторскими отделами. В одной из командировок в самолете с ним рядом оказался генерал. Они разговорились, выпили коньяка. Генерала впечатлили склад ума, познания и интеллигентность Кира, и тот пригласил Седова сначала стать консультантом, а потом окончательно перевел к себе. Генерала встречали, он поручил своему водителю довезти Кира до места. После эффектного появления на черном служебном аэромобиле по части пошли слухи: приехал блатной лейтенантик. Седов потом долго удивлялся, получая талоны на допснабжение и билеты на большие мероприятия.
Кир занимался не только деталями космических кораблей. Периодически возникали командировки и заказы, связанные с вездеходами и БТР. Его привлекали и по прежней линии – он был отличным специалистом. Так Кир посетил Кубу и Венесуэлу, а заодно неплохо выучил испанский язык. А еще побывал в длительной командировке на Марсе – впечатления незабываемые.
Собственно, так кандидатура Седова и попала наверх.
– Кто он? Неплохо смотрится, – заметил председатель отборочной комиссии, когда на стол легла фотография в хорошо пригнанном камуфляже. Досье у Кира тоже было превосходным.
Капитана вызвали в одно из управлений космической отрасли и предложили стать главным инженером строительных работ. По плану, возведение корабля должно было занять три года. Верфь принадлежала Новому союзу государств, который финансировал программу.
– Вы будете работать на Дионе, – сообщили ему.
Кир знал, что это спутник Сатурна, луна без атмосферы. Там открытым способом, из глубоких карьеров, прямо на поверхности добывали все необходимые для космического строительства металлы, в том числе очень редкие на Земле. Диона считалась престижным место работы, хотя большая надбавка шла за непростые условия труда. Потом поговорили про инновационную технику. Когда речь зашла о том, что на ионном двигателе нового поколения корабль сможет достичь одной из ближних звезд, беседа все меньше стала напоминать обычное собеседование.
– Одной из ближних звезд?! Поэтому вы хотите, чтобы корабль стартовал от Сатурна? Мне необходимо увидеть чертежи, – Кир был взволнован как никогда.
– Да, мы хотим привлечь вас к подготовительной стадии строительства.
Для путешествия нужен был корабль, первый в своем роде. По плану, «Арго» должен был доставить экипаж к Россу 128, а потом выйти на орбиту планеты и служить базовой станцией. Корабль на ионном двигателе два года разгонялся и столько же тормозил. Финальный экипаж – сорок человек: военные, дипломаты, но большей частью ученые – астрогеографы, геологи, физики, инженеры, биологи, социологи, психологи. Первоклассные специалисты. В программе принимали участие первоиспытатели – им предстояло совершить то, что еще никто не выполнял. В докладе Питера Деврие были наметки по экипажу. Ему хотелось собрать блестящую команду.
Наиболее эффективным для работы в космосе оставался плазменный ионный двигатель. Его применение уже сделало доступным и обжитым пространство Солнечной системы, однако перелеты по-прежнему обходились дорого. Реактор с мощностью другого порядка мог существенно изменить баланс сил. Он позволял кораблю развить скорость в три десятых световой, то есть полет к ближайшим звездам укладывался уже в десятки лет, в приемлемое время. Загвоздка была в прототипе.
За новую модификацию реактора взялась Джиллиан. Она работала над этим проектом уже четырнадцать лет. Кир знал, что сейчас у нее свой исследовательский коллектив в Берне – молодые упорные ребята выходили на завершающие эксперименты.
