Хвост оказался гораздо длиннее, чем ожидала Есения, а кончик его венчал тяжелый костяной набалдашник. Если бы Сенька вовремя не пригнулась к конской шее, получила бы как раз между глаз, а так шарик только легонько чиркнул по макушке. Но и этого хватило, чтобы девушка обиделась. Она выскользнула из седла, прокатилась под брюхом Багета, щелкнула легонько ладошкой по покатому антрацитовому крупу. Конь присел на задние ноги, спружинил, изящно развернулся на передних и въехал подковами чудику прямо между глаз.
– Тинь-тинь-тинь, – заскулила обезьянка, обхватив кровожадную мордашку лапками.
Багет гордо продефилировал мимо, добавив монстру серебряным хвостом под зад. Обезьяна ощерилась, зашипела и с кошачьей грацией бросилась на коня. Когти вцепились в загривок, длинный хвост снова со свистом набирал скорость, зубы отблескивали в свете пульсара ядовитыми бликами. Сенька метнулась к вороному. Заколотила кулаками по мягкой спине зверька. Тот повернул голову на сто восемьдесят градусов и страшно клацнул зубами у самого носа девушки. За что тут же получил пощечину. В огромных глазах полыхнуло злое пламя. Видимо, зверюшка обладала каким-никаким интеллектом. Обезьянка потеряла интерес к жеребцу и пошла мстить новой жертве.
– У-лю-лю-лю-лю, – угрожающе пропел чудик. Зрачки его глазищ превратились во вращающиеся спирали.
Сенька интуитивно выставила вперед руки, скрестив ладони в защитном замке. Сквозь пальцы тут же потекло синяя магма. Облаком она окутала девушку и слегка приподняла ее над землей. Зверек, не ожидавший этого, не успел затормозить и по инерции налетел на огненный щит. Завоняло подпаленной шерстью. Обезьяна отпрыгнула назад и снова жалобно завыла.
– Да когда же ты уже сдохнешь?! – крикнула девушка.
От удара ее спасительный пламенный экран рассыпался. Как выстроить его заново она не знала, поэтому дальше обороняться пришлось подручными средствами. Под ногами валялась россыпь камней, девушка схватила первый попавшийся. В скудном свете он блеснул бледно желтым сиянием. Есения уже приготовилась швырнуть его в обезьяну, как та снова отпружинила от склона ущелья в ее сторону.
Сцепившись, они покатились по дороге. Сенька неистово колотила осколком горной породы по холке странной зверушки. Та в ответ пыталась цапнуть несговорчивую жертву за горло. Одновременно молотила набалдашником хвоста все вокруг без разбора. Это и сыграло злую шутку. Девушка вовремя отклонила голову в сторону. И макака треснула со всей силы себя в переносицу. Тонкая кость хрупнула, из разлома брызнула кровь, удивленные блюдца глаз застыли. Серая тушка обмякла.
Есения еле выбралась из смертельных объятий. С ужасом стерла капли чужой крови с лица. На всякий случай попинала бездыханное тело. Убедилась, что зверек больше не кинется, без сил рухнула рядом. Багет тихонько подошел к хозяйке. Ткнул бархатным носом в плечо. Она погладила черную морду:
– Ты молодец, хороший мой. Такие пируэты крутил, Цескаридзе обзавидовался бы.
Конь одобрительно фыркнул, как будто понял, кто такой Цескаридзе. Девушка с трудом разжала затекшую ладонь. В ней, по-прежнему, лежал камень. Гостья из Питера 21 века осмотрела обломок. Испещренный паутинкой мерцающих серебряных трещинок. Его как будто изнутри распирало бледно желтым свечением. Сенька пожала плечами и сунула находку в притороченную к седлу сумку. Адреналин отпустил, вернулось чувства страха. И именно сейчас, когда схватка закончилась, до Есении начало доходить, что вот здесь посреди узкого ущелья, в собственной сказке, она могла погибнуть от зубов лупоглазого лимура. Ее била крупная дрожь.
Лощина загромыхала. Габриэль на своем белом жеребце выскочил в каменный коридор. Потянул на себя поводья. Конь выпучил глаза, всадник тоже. Они затормозили в паре сантиметров от девушки. Габриэль спрыгнул с коня. Присел рядом с Сенькой:
– Мы тебя еле догнали! – он осмотрел ее с ног до макушки, коснулся окровавленного лба: – Ты ранена? Что произошло?
– Спарринг века, – попыталась пошутить Сеня. – В синем углу ринга – Есения Доброславовна, в красном, – она кивнула на распластанную на земле тушку, – мартышка не пожелала представиться. Синие победили.
Габриэль носком сапога перевернул зверька на спину.
– Лариат.
– Кто? – сдавленно поинтересовалась девушка.
– Ты точно учишься в школе Пламенных чаш? Лариат, он же лассохвост. Обитает в устьях пересохших рек, в заброшенных каменоломнях, шахтах, ущельях, в питании не прихотлив – жрет все, что имеет кровь и мясо. Жертву гипнотизирует глазами и костяным шариком на конце хвоста. Убивает им же или загрызает, смакуя фонтанчики крови, – словно лектор посреди аудитории он расхаживал вдоль дороги, заложив руки за спину, и менторским голосом рассказывал про магического зверька.
У Сеньки от переизбытка эмоций закружилась голова. Каменные стены каньона поплыли, смешались с тонкой голубой полоской неба и землей. Габриэль кое-как успел ее подхватить, чтобы она не приложилась затылком о камни. А когда открыла подернутые туманом глаза, прошептал:
– Я волновался за тебя.
