Южный тракт снова раздался. Дорога широкой лентой убегала за могучие вековые клены, липы и ясени, терялась между бархатных сопок, снова выныривала и петляла до самого горизонта. Троица потеряла много времени при разборках с бандитом, потом в каньоне, еще и сегодня утром. Уставшие после ночной дороги, путники проспали без задних ног половину утра. Потом решили, что и торопиться нет никакого смысла. Все равно к дракону на огонек заглянуть они смогут только через несколько дней. И то лишь бы не в качестве ужина. Хоть Сенька и уверяла, что ее дракон и мухи не обидит, ну, может, только случайно чуть-чуть заденет хвостиком, сама она в это, похоже, не особо верила. Макар осмелел и болтал без умолка. Рассказывал, как в одной деревне ящер спалил целую отару овец, в другой – пожег поля с пшеницей, в Крапивках – вытоптал пастбища и наделы, засаженные желтыми головами подсолнухов.
– И вот, он, значит, как плюхнется в центр поля. Как давай по нему прыгать, носиться, кувыркаться. Туды-сюды, туды-сюды. Бабы дела побросали, ухваты похватали – и дай на чешуйчатого. А он такой важный, головы подсолнухам пообкусал, в кучку собрал и давай в лапища нагребать. Тетки-то там его чуть и не укокошили. Да только достать не могли. Ухваты-то хоть и чугунные, тяжеленные, а зверюги хоть бы хны. Словно и не ему наподдавать пыталися. Испужался только больно сильно ящер-то треклятый, разронял всю добычу свою и давай улетать по добру-по здорову. А бабы че? Подсолнухи-то собрали, да только толку теперича с них? Дык, никакого! Все, попорчен урожай. Какое масло с подавленных-то семок выжмешь, – махнул он рукой. – А в Купавушках, слыхали, че учинил охальник? Не слыхали? Ну сейчас расскажу, со смеху помрете! Вот, значит, собрались там мужики чушку колоть. Ну, так вот, выбрали они борова самого жирного, отвели его на живобойню. Пошли топоры омывать и оправдывать. Традиция у них такая. Забой-то сам у них это заместо праздника. И все должно быть честь по чести. Вот и пошли они сначала прощение просить у животины и у колуна. Да омывать последний, чтобы резал быстро и не шибко больно кабанчику-то. Принято у них это вином делать. Мужики-то че, чай не промах – чарку на острие, по две в глотку каждому. Вот и нахлобыстались раньше времени. Свин-то от них и давай визжать да носиться по полю. Мужики передрались, пока ловили. А тетки-то на столы в то время накрывали. Да тоже пригубили по чарочке. Услыхали вопли мужнины и кинулись посмотреть, в чем дело-то. Увидали порося не хотящего под топор, подоткнули юбки, да тоже давай в погоню. Такая куча-мала получилась! – Хохотнул парнишка, – Да только так и не поймали они чушку-то ту. Мимо дракон как раз пролетал. Вот он свинку и изловил. Да только бабы клянутся и божатся, что змееныш аккуратно взял животинку коготками и понес куда-то. Мол, даже погладил маленько, как будто жрать ее и не собирался. Дурной, чай, совсем, – уже не мог сдерживать смеха Макар.
Сенька с Габриэлем загадочно переглянулись. Девушка пожала плечами:
– Говорю же, мой Горыныч не кровожадный. И уж точно не людоед!
– Как ты его назвала? Это имя что ль такое? – не унимался мальчишка.
– Нет, не имя. Это в сказках так змеев называют. Да ты не читал таких, наверное… А ты хоть грамоту-то знаешь? Хоть одну буковку? – покосилась она на паренька.
– Ну и не знаю, и че?! Че они мне буквы-то, как в жизни пригодятся? Вот меч – это да, от него резон вон какой. И защитит, и накормит, да же, Габриэль?
– Это ты зря, Макар, – не согласился блондин. – Буквы – они тоже голодным не оставят. С ними и учительствовать можно пойти, и на государеву службу, и в армию. Писарем, например. И в тепле, и под защитой, и сыто, и богато.
– Да ты с ней за одно, – обиделся малец. -Видел я, как вы там миловались, тьфу!
Сенька покраснела, Габриэль тихонько рассмеялся.
– А был бы я безграмотным, взял бы меня, думаешь, княже Доброслав на службу? Пустил бы Сеню охранять? Не думаю.
Макар многозначительно хмыкнул, пообещал, что выучит с пяток буковок, но больше ни-ни. Только потом, после похода. На том и порешали.
К вечеру на горизонте показались гребешки барханов. Сенька привстала в стременах, чтобы лучше рассмотреть песчаное море. Несколько лет назад они ездили с родителями в Египет. И там брали экскурсию в пустыню, катались на багги. Полный рот песка, отбитая о жесткое сидение попа и трескучая головная боль в подарок от солнечного удара – вот и все, чем запомнилась девушке та поездка. Поэтому до сегодняшнего времени при слове «пустыня» к ее горлу подкатывала тошнота. Эти пески совсем не походили на Аравийские. От них не тянуло раскаленной дымкой, не веяло духотой и безысходностью. Скорее прохладой и каким-то могучим спокойствием. Это завораживало, пленяло. И было очень странно.
– Переночуем здесь? – предложил Габриэль, натягивая вожжи.
– Нам дальше через пески? В обход дороги нет?
