За своей порцией нежности к мужу подошла Глафира. Она рядом с ним казалась аккуратной фарфоровой статуэткой. Мужчина крепко обнял жену, нежно погладил по щеке. Не стесняясь, приник к персиковым губам. Сенька поспешила отвернуться. Ей вдруг стало очень неловко, показалось, как будто она подглядывает в замочную скважину.
– Ну, собирай на стол, Глашенька, мы и не почайвали даже, так домой торопились, голодные… – Всемил остановился на полуслове, перевел вопросительный взгляд на гостей.
– Это, Всемилушка, – поспешила вставить Глафира, – Есения, Габриэль и Макарка. Они идут из столицы до Форестера. Хотели на постоялом дворе, но закрыт же он, Егорыч же с вами в поле был, – затараторила она, – вот я и предложила у нас остановиться.
Умные спокойные глаза выдержали паузу, потеплели.
– Ну коли так, то Всемил – протянул он большую ладонь Габриэлю.
Полуэльф слегла склонил голову, лапищу пожал.
Пару часами позже распаренный после бани Всемил дымил и причмокивал самокруткой на крылечке. Капельки с мокрых волос стекали на махровое полотенце, обмотанное вокруг могучей талии, вырисовывали замысловатый точечный узор. Габриэль стоял напротив, облокотившись на стенку сарая. Задумчиво ковырял коротким ножичком какую-то деревяшку.
– Я тут перед самым сенокосом за товаром ездил в страну Цветущей Середины мира, – Всемил прихлебнул пива из ковша, оглянулся на приоткрытую дверь, понизил голос. – Странное дело там говорят. Мол, в Лесах не спокойно, кто-то затевает переворот.
Полукровка вздернул белую бровь.
– Эльфы и переворот?
– Угу, – богатырь выпустил сизую струйку дыма, – местные говорят. Я тоже удивился, ваш народ ведь не обманешь, – он глянул на Габриэля. Тот усмехнулся. – Вот, то-то же. Но кто-то явно намерен. И этот кто-то, считают узкоглазые, не остановится на Форестере. Семидержавье – вот что их интересует.
– Семидержавье – орешек покрепче даже Леса, – Габриэль спрятал ножичек за голенище сапога. Медленно наклонился к самому лицу Всемила, – откуда ты такой информированный?
– Я ж торгаш, – хитро растянул губы громила.
– Ага, это я понял, – прищурился блондин. – Но, видимо, не совсем простой лавочник, раз так много знаешь.
– Да и ты не обыкновенный бродяга из Леса, – парировал хозяин усадьбы. – Я тебя вспомнил, Эрлаган.
– О, как, – присвистнул Габриэль, – я редко представляюсь по фамилии.
– Угу, на моей памяти единожды. И то не сам. Кронпринц Элладан, битва при Рябиновом стане. Я был в ополчении Феофана Бродячего.
– Ясно. Ох, уж этот Элладан. Он тогда знатно нахлебался и наговорил лишку.
– Может, и наговорил. Но мы тогда всем отрядом поняли, что Оуэроллу Эрлагану есть, за что гордиться внуком.
