Поутру Есения не могла поднять голову от мягкой подушки. Снующая туда-сюда муха казалась как минимум вертолетом. В висках шумело, потолок кружился, в черепной коробке весело барабанили тараканы. «Не шибко хмельная» ударила по голове еще как. Габриэль несколько раз заходил в комнату, прикладывал холодную влажную марлечку к похмельному лбу, смазывал поцарапанные запястья мазью. Настолько вонючей, что Сенькин желудок мгновенно подкатывал к горлу.
– На, выпей.
Блондин протянул девушке глиняную чашку. Пахнуло уксусом и укропом. Рассол, поняла девушка. С жадностью выпила спасительную жидкость.
– Полегчало? – донеслось сбоку.
Полуэльф стоял, опершись на подоконник, широко расставив ноги и сложив руки на груди крест на крест. Во взгляде его читался и укор, и сострадание. Есения забралась с головой под одеяло, застонала, еле слышно выдавила:
– Прости меня.
– Да, ладно. Хоть кони нормально отдохнут. Правда, к вечеру мужики могут вернуться. И не факт, что брат хозяйки моих шикарных апартаментов все правильно поймет, и не заставит меня жениться на прекрасной старой деве.
Сенька выглянула из-под одеяла:
– Прости, пожалуйста. Я так больше не буду.
– Ага. Тебя лучше в угол поставить или по попе надавать? – продолжал хохмить блондин.
– Габриэль, ты невозможен! – воскликнула Сенька и швырнула в него маленькой подушкой.
Мужчина со смехом отклонился. Подушка угодила прямо в горшок с фиалкой. Глиняный печально звякнул.
– Упс, – снова скрылась под спасительным одеялом девушка.
– Вставай, тебе надо хорошенько поесть, чтобы снять похмелье, – протянул ей руку полукровка.
– Бееее, – скорчила гримасу Есения. – Меня от одной мысли о еде штормит.
– Ничего, после первого кусочка обещаю штиль и полную пропажу качки. Давай! Не будь редиской!
Сеньку позабавила ее собственная фраза в его устах. Девушка выползла из кровати. Сейчас ее ни капли не смущали растрепанные волосы, едва прикрытые рубашкой коленки, босые ноги, черные круги под глазами. Ей было комфортно с Габриэлем. В любой ситуации. Как будто они знакомы как минимум несколько лет, а не дней.
– Я тебя подожду в соседней комнате. Только не вздумай снова улечься.
– Габриэль…
– Да?
– Не уходи. Можешь просто отвернуться к окну.
– Хорошо.
– Габриэль…
– Что?
– Она красивая?
– Кто?
– Ну старая дева, на которой тебя заставят жениться…
– Очень. У нее небесного цвета глаза, серебряные волосы до пят, изящные тонкие плечи, чувственные фиолетовые губы, – девушка привычно закусила свою нижнюю, притихла, оставила наполовину натянутые брючины. Блондин продолжил: – И потрясающая сеточка морщин на всем лице! Прямо как вуаль, представляешь? И, да, моя мать, кажется ей в дочки годится. И вряд ли примет нас с молодой супругой даже на пороге фамильного особняка. Даже с приданным в пол-деревни.
Девушка рассмеялась. И запульнула в Габриэля вторую подушку. Полуэльф резко обернулся, поймал перьевой снаряд и отправил его обратно Сеньке. Девушка сориентироваться так быстро не успела. За что была наказана – подушка прилетела прямо в лоб. Она ойкнула, пообещала отомстить, как только похмелье отпустит.
Блондин подошел к ней растрепанной, в расстегнутых брюках и задранной до талии рубашке вплотную, заглянул в затянутые поволокой глаза. Нежно накрутил на палец один из локонов. Девушка едва удержала равновесие от волнующей близости.
– Сеня, ты очень красивая, – хрипловато произнес он. И резко вышел из комнаты.
Есения выдохнула, облизала пересохшие губы. Непослушными пальцами застегнула штаны, заправила рубашку. Стянула кудри в конский хвост платком. Выглянула за шторину. Габриэль болтал с хозяйкой дома. Она так же как и вчера бодро хлопотала над столом. Агата снова таскала плошки. Макар помогал ей. Блондин попивал ароматной дымящийся чаек. Есения шагнула к ним, приветливо махнула рукой.
– Вай, вай, вай! – Глафира отставила в сторону тарелку с вареной свеклой, вытерла руки о фартук.
Подошла к Сеньке, по матерински приподняла голову за подбородок, осмотрела фиолетовые круги под глазами, потрогала лоб, поджала губы.
– Ты что ль меду никогда до селе не пила? Вот, малахольная! Ой, ой, ой… Рассолу налить еще?
– Нет, спасибо. Мне бы чайку, – Есения оглянулась на большой алюминиевый чайник, пыхтящий на белой печке в углу кухни.
– Да ты садись, щи сперва похлебай. Агата, налей-ка.
Девочка тут же плеснула в голубую пиалу наваристого супа из пузатой кастрюли, поставила тарелку перед Сенькой. Выудила из ящика под столом деревянную ложку, слегка протерла полотенцем, тоже передала девушке. Есения поблагодарила, с удовольствием втянула кисловатый капустный аромат. Дома папа часто готовил такой незамысловатый постный обед – без поджарок, добавок и химии. Мама с братом такой не очень любили, чаще воротили носы, а дочка с отцом уплетали за все четыре щеки. Девушка запустила ложку в наваристую гущу, подцепила почти прозрачные капустные волоски. Суп был хорош. Похмелье сняло как рукой к середине порции.
