Для надежности сунула ему еще и импровизированный кляп в рот – свернула валиком его же носовой платок. Заглянула в сероватое лицо. Очень похож на блондина. Запросто можно перепутать. Тут сердце девушки защемило от пронзительной мысли: «Если это не настоящий Габриэль, то где же тогда настоящий? И что этот с ним сделал, чтобы заполучить его личину?». Сеньку как будто током пробило. Она подскочила с земли, заметалась по полянке. Наказала Багету ждать ее тут и ринулась в лесные заросли. Девушка рассудила, что искать друзей надо в той стороне, откуда пришел незваный. По еще свежепримятым веткам она нашла дорогу к полянке с одиноким корявым пнем. Там следы терялись. Есения несколько раз обошла вокруг трухлявой деревяшки, заглянула под каждый облезлый куст на лужайке. Ничего и никого. Присела на обрубок, закинула ногу на ногу, сложила руки узелком на груди, задумалась:
– Окей, Гугл, и куда они исчезли?
С неба посыпались ошметки чего-то странного. По запаху очень похожие на пыль, по структуре – скорее на кусочки коры. Габриэль поймал один из них, растер между пальцами, понюхал. Точно, старая полуразложившаяся древесина.
– Мы в пне, – констатировал он.
– Как это? – не понял Макар.
Габриэль сунул ему под нос пальцы с деревянной крошкой:
– Очевидно, портал где-то под корягой. И это значит…
– Самим нам не выбраться? – закончил за него мальчишка.
Полуэльф поджал губы, покачал головой. Сцепил руки в замок за поясницей, сделала несколько шагов по полянке туда-сюда. Снова присел рядом со злосчастной деревягой.
– Эх, не надо было сумку оставлять. У меня там травки заговоренные на такой случай лежат.
– Бывал уже в паутине?
– Приходилось. Правда, еле выкарабкался. С тех пор всегда с собой конвертик настурции, растертой с цветами ортилии и эдельвейсом. Эта смесь развевает паутину. Не поверишь, тогда воронка меня даже спасла. От погони, – на губах Габриэля заиграла лукавая улыбка.
– Ого! – восхитился Макар, – Расскажешь?
– Да, нечего там особо. Убегал от рогатого мужа.
– Ну ты даешь!
Блондин неоднозначно хмыкнул. Поднялся, снова обошел пенек. Ковырнул пару раз ногтем узорчатые бардовые наслойки.
– Сосна.
– Что?
– Сосна, говорю. Дерево такое. Было.
– Ааа… И что?
– Да, так просто.
Макар наклонился к пеньку, тоже поскоблил кору. Под ногти забилась розовато-серая колбаска опилок. Парнишка достал ножичек, начисто практически до бела вычистил отросший краешек. Ковырнул дерево уже металлическим острием. Потом еще раз. И еще. Ударил по трухлявому кулаком. Подпрыгнул, разбежался, пнул пень по шершавому боку. По нему змейкой поползла кривая трещинка. Беззвучно на сочную зелень посыпались кусочки бывшей сосны. Пенек молча развалился на две части. Запахло прелой листвой и гнилой доской. Злые непрошеные слезы зацарапали веки Макара. Он потер красные глаза, шмыгнул носом.
– Эй, герой, ты чего хлюпаешь? – потрепал его за плечо Габриэль. – Мы выберемся отсюда! Без вариантов. Ясно? – тот кивнул, размазал по щекам серые от древесной пыли разводы. – Надо только чуть-чуть подумать. В тишине.
Макар хохотнул:
– Дык, этого тут навалом! Наслаждайся.
Пень ощутимо наподдал Сеньке под зад. Девушка скосила глаза на свой природный стул. Тот снова нагло треснул ее по попе. Она вскочила на ноги. Осмотрелась. Землетрясение? Вроде нет. Остальной декор лысой полянки оставался неподвижным. Впрочем, и пенек больше не казался живым. Стоял себе спокойно. Медленно расползался на две части. Стоп, на две?
– Это от чего же тебя так повело, дружок? – изумилась Есения.
Она наклонилась к разлому. На долю секунды ей показалось, что где-то совсем рядом звучит голос Габриэля. Девушка прислушалась. Нет, померещилось. Здоровое любопытство заставило расколупать неровные края трещины. Высунув кончик языка, Сенька самозабвенно отковыривала бордовую чешуйку за чешуйкой, словно облупившийся лак с ногтей, пока не загнала занозу глубоко в подушечку среднего пальца.
– Вот, черт! Сдался же тебе этот пень? – спросила она сама себя, и начала с не меньшим рвением колупать ранку.
Мелкая деревяшка никак не поддавалась. Сенька попробовала подцепить ее зубами. Только зря обслюнявила палец. Аккуратно вытерла его о штанину, зацепила кончик занозы волокнами грубой ткани. Зашипела от боли. Снова принялась ковырять больное место ногтями в надежде разрыть кожу вокруг застрявшего кусочка и все-таки вытянуть вредную опилку. Та успела размокнуть от крови и слюны, растрепаться на конце от усилий Сенькиных коготков. Девушка взвыла уже от досады. Еще яростнее сдавила палец в попытке вытеснить оттуда щепку. Тот побагровел, и из ранки брызнула алая струйка. По вековым кольцам раскатились кровавые клюквинки. Есения со злости выставила вперед кулак, вытянула больной средний палец в недвусмысленном жесте:
– Чтоб ты совсем развалилась, кретинская деревяшка!
