- Там в крыше во-от такенная дыра! Дождь, конечно, натекает. Но зато можно каждый день смотреть на закаты и рассветы.
- Да-да. Шевели ногами. Почти пришли. Внутрь войдешь сам. Не хватало еще, чтобы меня зацапала твоя охрана.
- Черт. Дворец. Я действительно живу во дворце. Эй!
- Оу?
- А на хрена мне этот дворец?
- Без понятия.
- Мне нравится этот мир. Здесь я могу убивать. Здесь я счастлив. Не хватает только чая, туалетной бумаги и сериала по понедельникам.
Мертвая корова - это всегда печальное зрелище. Но
Да, сельские жители не сильны в логике.
В течение двух дней две крестьянские семьи умерли в полном составе. В третьей, более патриархальной, болезнь выкосила только мужчин. В Городе к лекарям обратилось полтора десятка человек. Шестерых удалось спасти.
Главный лекарь сообщил наместнику об угрозе эпидемии. Стража провела рейд по мясным лавкам, изымая весь подозрительный товар. К сожалению, среди стражников тоже были выходцы из сельской местности.
За следующую ночь заболела половина городского гарнизона. Город медленно погружался в панику. Слово "эпидемия" выучили даже малолетние попрошайки. Более образованные слои общества щеголяли термином "пандемия". Но суть от этого не менялась. Люди дохли пачками.
После визита во дворец наместника главный лекарь, бледный и потный, засел в библиотеке. К вечеру следующего дня ему удалось отыскать рецепт лекарства, очень древнего, сложного и, по всей вероятности, эффективного. Для приготовления снадобья требовались травы и минералы. В запасе их не оказалось. Однако судьба сжалилась то ли над Городом, то ли над главным лекарем: все ингредиенты чудесного лекарства можно было найти в округе.
Срочно снарядили экспедицию за компонентами снадобья. На рассвете перед городскими воротами выстроилась очередь медиков и добровольцев из числа горожан. Около трех десятков людей, одетых в одинаковые плащи с капюшонами, с одинаковыми рюкзаками, где помимо пайка и контейнеров лежала энциклопедия трав и минералов в картинках с наспех расставленными пометками. Участников экспедиции разделили на несколько групп. Предполагалось, что, дойдя до заданного пункта, они разделятся, а к вечеру соберутся вновь.
Этот день начался для наместника со звона разбитого стекла. Потом в спальню ворвался начальник дворцовой стражи.
Опасливо поглядывая на меч в руках заспанного тирана, он бодро рапортовал:
- Ваша милость! Задержан бунтовщик, бросивший камень в окно дворца!
- Какая радостная новость! - в тон ему воскликнул наместник. - Отличная работа! Приговариваю хулигана к трем подзатыльникам и одному поджоп...
Наместник осекся.
- И кто же сумел догнать негодяя? - спросил он уже менее радостным и бодрым голосом.
- Ну...Э...
- Нуэ? Не помню такого солдата.
- Э...ну...Мы все...- промямлил начальник дворцовой стражи.
Наместник одарил его по-отечески ласковым взглядом, полным меланхолической печали. Кровавый тиран умел угадывать ложь. К тому же для охраны своего дворца наместник специально отбирал людей, не умеющих врать.
Начальник стражи почесал ухо и виновато прошептал:
- Он не убегал.
- Что? Громче!
- Он не убегал. Он ждал, пока мы его схватим, - и прибавил, чтобы как-то оправдаться: - Полный псих! Самоубийца!
- Так-так-так, - процедил наместник. - Так-так-так. Так-так-так-растак. Ведите его сюда. В кандалах!
Четверть часа спустя стражники привели арестанта в допросную. Наместник в полном боевом облачении уже поджидал свою жертву. На длинном узком столике были рядком разложены орудия пыток. В камине горел огонь. Начальник стражи заметил, что палача и секретаря в комнате не было. Значит, наместник решил провести допрос лично. И без протокола. Начальник стражи содрогнулся. Об этих допросах тет-а-тет ходили жуткие слухи.
Наместник кивком отпустил стражу и воззрел на закованного в кандалы арестанта.
- Какого рододендрона ты здесь делаешь? - в бешенстве прошипел наместник.
Ганс бросил на него хмурый взгляд исподлобья:
- Слышал про эпидемию?
- Смеешься? - фыркнул наместник. - Уже неделю приходится спать с закрытыми окнами: все время вопли, стоны, жалобы. А этот ваш местный похоронный обряд? Нет, я понимаю: горе и все такое. Но не в три же часа ночи!
Ганс посмотрел на свои руки, скованные цепями, потом куда-то в сторону. В глазах наместника заблестели озорные искорки. Сейчас он походил на подростка-хулигана, затеявшего глупую и жестокую проказу:
