"Никто не придет. Никто не поможет". Таково Первое Правило Жизни. Однако оно справедливо не для всех. Если ты маленький, слабый и красивый, непременно найдется кто-то, готовый порвать тридцать тельняшек во имя твоего спасения.
А вот если ты независимый да к тому же рожей не вышел - тогда держись! Мир не будет знать к тебе жалости. Со временем золотое правило "Никто не придет. Никто не поможет" ты заменишь новым - платиновым с бриллиантами: "Я сильный. Я справлюсь". Не факт, что это правда. Но ты будешь
Мирра гордилась умением создавать себе точную копию человеческого тела. Однако был один нюанс: человек чувствует боль, и если хочешь в полной мере уподобиться ему, эту способность тоже надо включить. Тут и возникают проблемы: вроде бы ты знаешь, что бессмертный, и хоть кубиками тебя нашинкуй, ты все равно оклемаешься. Но импульсы нестерпимой боли уже летят по нервным окончаниям и машут ручонками, привлекая внимание мозга: не тормози! спасай человека, ему вот-вот кранты! И твое тело, твое бессмертное тело сковывает страх. Никто не придет. Никто не поможет.
Нож Маркуса врезался в скрещенные руки Мирры и рассек плоть до самой кости. Нужно было проверить, что там с Вероникой и Джульеттой, крикнуть им, чтобы бежали, но на это не было времени. Секунды, которые прежде лениво перетекали одна в другую, вдруг поскакали резвым галопом. Пространство вокруг Мирры и внутри нее наполнилось болью и блеском металла. Сопротивляться она не могла, а вот задержать Маркуса - это пожалуйста. Только бы эти дуры догадались драпать. Обидно будет, если они все равно сдохнут.
Маркус перерезал ей все главные артерии. Кровь хлестала веселыми фонтанчиками и текла извилистыми ручейками. Мирра чувствовала липкие, теплые потеки на теле, ощущала терпкий вкус во рту, вдыхала солоноватый аромат, дышала кровью. Нож рассек Мирре горло. Пришлось наскоро сращивать мышцы, чтобы голова не отвалилась. В этот момент лезвие добралось до сердца. Ах, да, он же считает её волшебницей. Обломись, дружок!
"Убей меня, попробуй. Думаешь, ты первый? Сколько раз я умирала? - подумала Мирра, краем сознания отмечая, как боль потихоньку превращается в эйфорию. - Зараза, меня ведь даже никогда не хоронили! Ну что за скотский мир?!"
Цветистый остров Эс-Марини поблек. Из налетевшей тучи хлынул дождь. Морская вода с доставкой на дом.
Дождевые капли почуяли магию Души. Они любили такую разновидность волшебства и всегда стремились стать её частью. Магия, древнее и ужаснее самого сильного колдовства, выплеснулась в реальный мир.
Смешанная с кровью вода обволокла Душу зеркала. Где-то далеко в море зародилась гигантская волна, готовая поглотить остров. Из водяного кокона, оплетавшего Мирру, отделились красновато-серебряные струи воды, схватили государственного убийцу Эс-Марини и подняли в небо.
"А теперь вниз, с размаху, о землю, в кровавое месиво, - Душа зеркала засмеялась. - Я ведь сильная. Я справлюсь".
- МИРРА!!!
Кто-то, нырнув в обволакивающий Мирру водяной кокон, обхватил её крепко-крепко и зашептал:
- Отпусти уже этого мужика и валим отсюда. Людвиг все уладил.
Людвиг.
"Я бреду в пустоте. Совершенно одна я иду сквозь века".
Людвиг. Второй пунктир на карте Бесконечности.
- Мирра, не дури! Отпусти его. Обещаю: я ему потом сам с удовольствием дам по морде.
Септимус. Вероника. Ганс. Джульетта. Тонюсенькие линии, обреченные со временем прерваться. Но какой смысл заглядывать так далеко? К чему взирать на мир сверху вниз, окидывая взглядом простор тысячелетий? С близкого расстояния, здесь и сейчас, ничтожные отрезки человеческих жизней выглядят отнюдь не такими уж жалкими. У них в запасе годы, и Мирра позаботится о том, чтобы продлить мгновение настолько, насколько возможно. Она сильная. Она справится.
Мирра взглянула вверх, в лицо Маркуса, человека, который столь ожесточенно убивал её в течение нескольких минут. Он уже понял, что сейчас умрет, но Мирра не чувствовала в нем ни страха, ни злобы. Маркус смотрел на нее, словно завороженный.
Что поделать: ей всегда всех немножечко жаль. Струи воды, удерживающие Маркуса, обрушились вниз, швырнув государственного убийцу прямо в фонтан возле губернаторского дворца. А потом Мирра позволила себе обмякнуть на руках у Септимуса.
Мирра открыла глаза. На шершавом каменном потолке переливались причудливые золотисто-серые блики. Мирра поняла, что лежит в воде. Рядом кто-то был. Вероника.
