- Я не поверил своим глазам! - восторженно воздел руки к потолку Рахат Лукум. - Легендарная птица кхе-кхе! Существо из мифов и сказок - здесь, на Эс-Марини, в нескольких десятках метров от меня! Да любой человек готов заплатить мешок золота, чтобы только одним глазком взглянуть на чудо-птицу! Вы понимаете, к чему я веду?
Сальваторе Струк не понимал, и от этого его мозг покрывался мучительной испариной. Нужно было потянуть время.
- Ещё чашечку? - лицо губернатора перекосила болезненно-гостеприимная улыбка.
- Если вас не затруднит, - сияя, согласился гость. Он был любезен и доброжелателен как человек,
- Я обратил внимание, - продолжал гость, залпом осушив вторую чашку сонного зелья с легкой примесью чая, - что стража держит птицу кхе-кхе...как это называется? под прицелом, словно бы это дивное создание представляет угрозу. Я поговорил с местными жителями и понял: вы смотрите на проблему не с той стороны! Разрешите мне свернуть вам... точку зрения. Птица кхе-кхе - не угроза, а новая, прибыльная и уникальная достопримечательность острова Эс-Марини. Благодаря ей вы в кратчайшие сроки сможете удвоить, а то и утроить приток туристов! И - какая редкостная удача! - совсем недавно на Эс-Марини прибыли люди - специалисты! - готовые за достойную заработную плату и домик на побережье заняться уходом за вашей новой достопримечательностью и организацией экскурсий! Разве не чудесно?
Что-то безумно опасное крылось в этом безобидном человеке - словно отравленная иголка, коварно спрятанная в мягкой, пушистой перине. Сальваторе Струка пробрала дрожь, и он подумал, что в его возрасте домашний халат, пожалуй, куда уместнее губернаторского камзола.
Но если на минуту забыть о зловещем впечатлении, которое производил загадочный господин Лукум, следовало признать: его доводы были до тошноты разумны, а советы спасительны. В бюрократическом сердце губернатора Струка боролись упрямство и трусость. Согласиться с предложением Лукума значило пойти на поводу у этого наглого субъекта, послать его куда подальше значило лишить себя последней призрачной надежды выбраться из кучи дерьма, обрушившейся на губернатора после прилета пятиметровой птахи.
- А каков ваш интерес в этом деле? - встрепенулся Струк.
- О, поверьте мне, чисто научный, - нараспев протянул Рахат Лукум. - Я по натуре исследователь. И данный...феномен...представляется мне на редкость занимательным.
На стол губернатора упал массивный платиновый перстень с бриллиантами. У Струка перехватило дыхание:
- А это...там, - прерывисто спросил губернатор, - не герб баронов Раффсов?
- Ну что вы! - беспечно отозвался Лукум, кладя рядом с перстнем нитку черного жемчуга. - Это вам показалось!
- Да-да, теперь я определенно вижу, что ошибся, - поспешно согласился Струк и цепким движением смел драгоценности в ящик стола. - Вы упоминали каких-то специалистов по уходу за этой...птицей.
- Кхе-кхе, - любезно подсказал Лукум. - Так она зовется в древних легендах. А специалисты, да. Двое из них сидят сейчас в вашей тюрьме. Ими занимается капитан Твист, если не ошибаюсь.
Две минуты спустя к главному управлению островной стражи на всех парах несся гонец, а ещё через пять минут отряд стражников во главе с капитаном Твистом препроводил во дворец губернатора двоих задержанных по делу о контрабанде гигантской птицы.
Вероника повисла на Джульетте, чтобы не дать той кинуться наперерез стражникам, сопровождавшим куда-то Ганса и Септимуса. Мирра, спрятавшись за Маркусом, как за фонарным столбом, искоса наблюдала за процессией.
- Куда их ведут? - резко спросила она, когда их подконвойные товарищи скрылись из виду.
- Не знаю, - отозвался Маркус.
- Предположи, - настойчиво потребовала Мирра.
- Это не моя работа, - процедил государственный убийца.
- Но мозги-то у тебя есть!
- Нет, - отрезал Маркус, и в его голосе прозвучало едва уловимое упрямство.
- Спорим? - хмыкнула Мирра.
- Вероника, отвали уже! Зараза! - яростно рявкнула Джульетта. - Эй ты, душегубец, дрын тебя через лопату, если немедленно не скажешь, куда их могли отвести, я лично вскрою тебе череп!!!
- Ну пожа-алуйста! - тоненько заныла Вероника.
Маркус набрал полные легкие свежего, морского воздуха и возвел глаза к небу. Оно было синее, сплошь в облаках и чайках. Мир, такой простой, понятный, полностью подчиненный уставу и приказам начальства, вдруг резко слетел с катушек. Давным-давно Маркус добровольно отрекся от права думать и решать. И вот теперь его загнали в угол. Мысли шевелились в голове, причиняя невыносимую боль, стая оголодавших воспоминаний угрожающе рычала, готовая напасть в любую секунду, а три взбалмошные бабы никак не хотели оставить несчастного Маркуса в покое, наедине с его пустотой. Они требовали и требовали: думай, советуй, решай!
Маркус выдохнул и опустил глаза:
