За завтраком он съел восемь калорий по новом диете из журнала «Здоровье». Сначала пожевал две редиски по калории за каждую, потом отгрыз от сухаря четыре калории, пятую оставил себе на ужин. И запил все это столовой ложкой пустого чая строго без сахара и без калорий. После чего почувствовал необыкновенную легкость в теле, тяжесть на душе и сосание под ложечкой.
— Ну, может, хоть яичницу можно, а? — с надеждой спросила она. — Я б мигом… А потом к Лене поехали, позагорали, покупались…
— Нет, — строго ответил он. — Я не имею права так безрассудно проводить воскресенье. Воскресенье — единственный день, когда можно по-настоящему заняться аутогенной тренировкой и успокоиться после трудовой недели.
Когда она уходила, он уже лежал на диване с широко закрытыми глазами и следил за путем вымышленной букашки, которую усилием воли заставлял ползти от большого пальца правой ноги к подбородку.
— Я ухожу, — сказала она, — не забудь сходить в магазин, а то останемся без еды на вечер… Слышишь?
Но он не ответил, потому что в это время букашка доползла до живота и он внушением пытался подавить начинающуюся щекотку. Но щекотка не проходила, а даже наоборот, усиливалась, как будто уже не одна, а несколько букашек ползали по груди.
— Ты хоть мух-то сгони! — сказала она на прощанье.
Но он не слышал, потому что ему уже было не до нее.
Когда вечером после купания в озере и прогулки по лесу она вернулась домой, он все еще тренировался: сидел на кресле в позе кучера с глазами таксиста когда с того требуют сдачу.
— Как есть хочется! — сказала она, проходя на кухню. — Ничего вкусненького не купил?
— У меня не было ни секунды времени! — нервно отозвался он из позы кучера, недовольный тем, что у него никак не отнимаются ноги. — И вообще не мешай мне сосредоточиться!
— Бог с тобой! — перебила она его, накрывая на стол. — Мне Леночка на всякий случай пирогов завернула с котлетами…
— Слабый ты человек! — не на шутку рассердился он, проглатывая слюну. — Мало того, что ты меня все время нервируешь, так ты еще и ешь на ночь. Учти, с такой никудышной силой воли тебя нельзя будет взять с собой в будущее!
— Поешь, дурачок! — ласково перебила она его, отправляя в рот чудовищный бутерброд в сто сорок калорий.
— Ни за что! — закричал он и убежал в спальню, где лег на кровать в позу змеи и быстро-быстро стал про себя вскрикивать: «Я сыт! Я сыт! Я сыт!» Но голод не проходил.
Она заснула сразу, как легла. Он же долго ворочался, считал до тысячи, согласно последним рекомендациям японского журнала для тех, кто не спит, мысленно чертил на стене концентрические окружности, запускал букашек, прижимался голодным животом к холодной стенке… Наконец, измучавшись и обессилев, под утро он скорее забылся, чем заснул. Но тут ему привиделась букашка. Она наползла на него, быстро увеличиваясь в размерах и ласково называя его по-японски «калорийным».
— Ольга! На помощь! — закричал он и очнулся в холодном поту.
— Тебе чего? — спросила она, тоже просыпаясь от его крика.
— Ты здесь? — спросил он.
— Здесь, милый, здесь… — Она ласково погладила его по голове. — Спи, голубок!
Засыпая, он думал о том, что с завтрашнего дня надо будет во что бы то ни стало усилить занятия аутогенной тренировкой. А то нервы что-то совсем расшатались…
