– Господин Райлен, а вы меня на своем драконе покатаете?
Маг как раз очередной глоток делал – поперхнулся, закашлялся.
– Что, простите?
Я смутилась. Ведь ясно, что приличные девушки о таком не думают, но бронзовое чудо с острым гребнем и шипастым хвостом оставило неизгладимое впечатление.
– Я очень хочу покататься на вашем драконе, господин Райлен, – тихо повторила я. – Если вы не против, конечно…
– Я… я… – Что у него с голосом? – Я с удовольствием, госпожа Соули. Более того, я мечтаю покатать вас на своем драконе с тех самых пор…
Даориец запнулся. Потом пригубил вино и опять закашлялся.
– Простите, госпожа Соули. Простите… – сказал странно, сдавленно. – Забылся.
А после следующего глотка, который оказался столь же неудачным, как и предыдущие два, повернулся и спросил:
– А может, прямо сейчас поженимся? И ну ее, эту тещу?
Мечта сбылась через два дня. Правда, все случилось не совсем так, как предполагала. Я же рассчитывала на короткую воздушную прогулку, а мы… мы в Вайлес отправились. Вот прямо так, на драконе.
Причина отъезда была самой что ни на есть веской: в Вайлесе начиналась подготовка к свадебным торжествам. Конечно, меня могли оставить в столице, но так как наши с Райленом отношения получили колоссальную огласку, было решено соблюсти максимум приличий. По крайней мере, так говорил Рэйс.
Я не спорила, хотя прекрасно понимала – дело не только в приличиях. Вернее, совсем не в них. Просто «мои коршуны» пришли в бешенство от поступка первого министра и решили, что с играми пора заканчивать. Весть о телохранителях из седьмого мира тоже масла в огонь подлила, но тут только Райлен ярился.
Меня увозили, что называется, от греха подальше. И, если хоть что-то понимаю, возвращать в столичный серпентарий не собирались. По крайней мере, не так быстро.
Мнения будущей герцогини касательно отъезда никто не спрашивал, но я не сердилась. Мне вообще было глубоко безразлично, что творится вокруг, – мысли были посвящены иным, куда более важным вещам…
Это случилось в самом конце бала, когда церемониймейстер грохнул посохом об пол, а оркестр заиграл гимн Верилии. Изрядно захмелевшая аристократия вытянулась по струнке и попыталась принять серьезный, торжественный вид. Украдкой разглядывая тех, кого простой люд называет хозяевами жизни, я заметила странного мужчину. Он стоял в стороне, в тени одной из ниш. В его фигуре и позе угадывалось нечто настолько знакомое, что я неосознанно шагнула вперед и вытянула шею. Потом опомнилась и стыдливо опустила глаза – нет, таких совпадений не бывает. Я ошиблась. Точно ошиблась! Не мог он сюда прийти. А если бы и пришел, не стал был одеваться столь приметно – в бурую, украшенную металлическими пластинами куртку. Но тот, кто стоял в нише, был настолько похож, что я не выдержала и взглянула снова. Мужчина отрицательно качнул головой и растворился в воздухе. Сердце ухнуло в пропасть. Линар.
Все утро, вместо того чтоб отсыпаться после утомительного бала, я бродила по сиреневым покоям совершенно уверенная – брат вот-вот появится. Но Линар не пришел. Зато после обеда, когда в город вернулась жизнь, заявился Милан. Сердце снова ухнуло в бездну, но это был простой визит вежливости. Милан осмотрел отведенные мне покои, выпил кофы и удалился. От моей попытки поговорить о чем-то кроме погоды и минувшего праздника отмахнулся.
А вечером пришел Рай. Приличия позволяли брюнету проводить вечера в компании отца и его воспитанницы, правда, воспользовался он этим правом лишь теперь.
И снова это тяжелое тревожное чувство. И опять сердце проваливается в пустоту, замирает. Может, хотя бы Райлен что-нибудь о Линаре скажет? Ну хоть слово! Увы, разговор касался только подготовки к свадьбе, а когда перешли в малую гостиную и отгородились от слуг дверью, мужчины принялись обсуждать поступок господина Форана и произвол оборотней. Я слушала вполуха, думала: это что же получается? О появлении в столице Линара никто, кроме меня, не знает? Но ведь это противоречит здравому смыслу. Линара должны были заметить, а раз так… какая к тролльей бабушке свадьба? Какие оборотни? Какой Форан?
Часы пробили полночь, и Райлен начал прощаться. Отвесил уважительный поклон отцу, затребовал мою ручку для поцелуя…
И лишь тогда я решилась спросить прямо:
– А по делу Линара новости есть?
Мужчины переглянулись.
– Девочка моя, мы уже обсуждали, – насупился седовласый. – Ты в этом не участвуешь.
Зато Райлен оказался добрей – одарив долгим, тяжелым взглядом, брюнет признался:
– Два дня назад его видели в Доргирсе. Задержать не успели.
Доргирс? А это вообще где?
Райлен словно мысли прочитал, сказал хмуро:
– Это город в полутора часах езды от границы с Кромом.
Кром? Нет. Нет, быть такого не может. Линар тут, в столице, в самом сердце Верилии!
– А что из хранилища академии взял, выяснили?
Черноглазый кивнул, но тут же переметнулся на сторону отца:
– Соули, прости, но тебя это не касается.
