Чародей проводил его взглядом. Высокий, с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу, шаман выглядел внушительно. На его лице, изборождённом морщинами, густая борода, а на груди — амулеты с древними рунами, обещавшие защиту от злых духов. Его зелёные глаза были такими проницательными, что казалось, Алтай способен видеть людей насквозь.
Спустя несколько минут к Константину вернулся Златокрыл. Птица опустилась ему на плечо, встряхнула крылья и тихо застрекотала.
— Сейчас тебя покормлю, — улыбнулся чародей.
Он подошёл к охотникам и попросил немного зерна. Получив его, Константин отошёл в сторону, чтобы покормить птицу вдали от суеты. Златокрыл, довольный угощением, принялся с аппетитом клевать зёрна.
— Мне кажется, что он и Златокрыл — одно целое, — тихо произнесла она, бросив украдкой взгляд на Константина, который стоял в стороне и кормил птицу.
— Так и есть, — подтвердил шаман. — В отличие от фениксов, жар-птица выбирает себе владельца сама. Ею можно управлять только тогда, когда она признала тебя достойным.
— Но для Златокрыла Константин, кажется, больше, чем просто владелец, — заметила Фэн.
— Это верно, — кивнул Алтай. — Они действительно одно целое. Константин — это Златокрыл, а Златокрыл — это Константин. Такой союз наделяет владельца птицы невероятной силой: он может использовать её способности, видеть её глазами, перемещаться на большие расстояния. Но за всё приходится платить.
Алтай на мгновение замолчал, словно взвешивая свои слова.
— Если погибнет владелец, погибнет и птица. Точно так же, если умрёт птица, то погибнет и владелец.
Фэн заметно напряглась, услышав эти слова. Шаман сразу понял, что её страхи связаны с чувствами к чародею.
— Не бойся, — сказал он мягко. — Константина непросто убить, как и Златокрыла. Вместе они сильны, а их союз делает их почти неуязвимыми.
Фэн посмотрела на Константина. Он как раз обернулся к ней и улыбнулся. В его глазах вспыхнули языки пламени, словно подтверждая слова шамана.
— Как я понимаю, жар-птицей может управлять только тот, кому подвластен огонь? — спросила она, не отрывая взгляда от чародея.
— Это не совсем так, — ответил Алтай. — Жар-птица может выбрать любого достойного чародея. Но чаще всего они выбирают тех, кто близок им по духу, тех, в чьих сердцах горит огонь — иногда в буквальном смысле.
— Константин — один из таких, — тихо сказала Фэн.
Алтай кивнул, встал и подбросил в костёр несколько поленьев. Пламя мгновенно обвило их, заиграв яркими искрами.
Фэн продолжила говорить, всё так же глядя на пламя:
— Мы знакомы всего несколько дней, но мне кажется, что знаем друг друга всю жизнь.
Шаман взглянул на неё, его лицо стало серьёзным.
— Это чувство значит многое, — сказал он. — Оно может быть прекрасным, но и ужасным одновременно. Оно способно подарить счастье, но и уничтожить в один миг. Имя этому чувству — любовь.
Фэн не сразу ответила, но её голос прозвучал почти шёпотом:
— Испытывает ли её ко мне Константин? Мне кажется, он такой закрытый...
Алтай мягко улыбнулся:
— Не нужно быть прорицателем или жрецом, чтобы увидеть, что Константин готов пойти на всё ради тебя. Весь вечер он не сводит с тебя глаз.
Настало время ужина. Вокруг костра собралась небольшая компания: дюжина охотников, ученики Алтая, сам шаман и чародеи. Люди гудели, переговаривались, кто-то смеялся. Всем хотелось поскорее приступить к трапезе и согреться у огня — ночь в лесу выдалась прохладной.
— Не холодно? — тихо спросил Константин у Фэн.
Он заметил, как она начала ёжиться в своём лёгком одеянии, и принёс ей волчью шкуру.
— Теперь нет, — поблагодарила чародейка, завернувшись в мех.
Константин сел рядом с ней и приобнял. Фэн сразу ощутила исходящее от него тепло. Это было не просто тепло тела или магии, а что-то большее — успокаивающее и обволакивающее.
Тем временем охотники сняли кабана с вертела и начали разделывать его на порции. В воздухе запахло жареным мясом. Шаман достал из своих закромов бутылку настойки на кедровых орехах и, разлив её по чаркам, предложил выпить.
— За добрый вечер, — проговорил он, подняв свою кружку.
Фэн выбрала вместо настойки медовуху, нежно улыбнувшись, когда Константин подал ей кружку.
Где-то вдали ухала сова, напоминая о ночной жизни леса, а вскоре к этому звуку присоединился приглушённый волчий вой. Сидевшие у костра охотники на мгновение замолкли, прислушиваясь, но затем вернулись к своим разговорам.
Внезапно с одного из больших кедров, росших у костра, упала шишка и приземлилась рядом с чародеями.
Фэн подняла её, немного задумалась, а потом, словно решившись, бросила в костёр.
Пламя вспыхнуло чуть ярче, проглотив шишку, и в воздухе на мгновение запахло смолой.
Тем временем Алтай попросил всех встать и, держа в руках бубен, пропел: