Константин, чувствуя себя почти обновлённым, продолжал лить на себя тёплую воду. Последний раз он по-настоящему мылся ещё в Великой Тартарии. Конечно, его обмыли в деревне под Китежом, но что то было за купание? Едва ополоснулся, и снова в путь. А теперь он, наконец, позволял себе расслабиться. Здесь, в графском доме, с его ваннами и горячей водой, он впервые за долгое время почувствовал себя человеком.
Он облокотился головой на бортик ванны, погружаясь в состояние абсолютного блаженства. Его избитое и истощённое тело ещё ныло от боли, но теперь это был уже другой вид усталости — не отчаяние, а лишь напоминание о том, как много он пережил. Грязь дороги, въевшаяся в кожу и под ногти, постепенно уходила вместе с кровью.
Иногда так хочется исчезнуть из этого мира, хотя бы ненадолго. Чародей задержал дыхание и погрузился под воду с головой. Ощущение полной тишины и невесомости охватило его. Лёгкость разлилась по всему телу. Ни звуков, ни мыслей. Можно не думать ни о чём, пока не придётся вдохнуть воздух.
Но его покой был нарушен.
— Константин? — раздался приглушённый голос.
Он приподнял голову над водой и моргнул, стряхивая капли с лица. Перед ним стояла Фэн. Щёки чародейки пылали румянцем, и она старательно избегала смотреть на него прямо.
— Ты... ты не закрыл дверь, — пробормотала она, смущённо держа в руках аккуратно сложенную одежду. — Я принесла тебе чистую одежду. У графа, к сожалению, были только костюмы, поэтому я выбрала рубашку, брюки и туфли.
Константин напрягся, стараясь прикрыться рукой. Ему стало неловко от её внезапного появления.
— Мне кажется, я уже видела достаточно, чтобы ты перестал меня стесняться, — рассмеялась Фэн, аккуратно кладя одежду на стул у ванны. Она подошла ближе и опустилась на колени рядом с Константином. — Хочешь, помогу отмыться?
От такого предложения Константин не стал отказываться. Фэн, закатав рукава рубашки, взяла мочалку, намылила её мылом и принялась за его голову. Пальцы её ловко массировали кожу, а пена стекала по шее. Потом она принялась за спину и руки, не торопясь, тщательно смывая всю дорожную грязь.
— Вставай, — мягко сказала она.
Константин нехотя поднялся. Фэн намылила мочалку заново и приступила к его груди, работая быстро и сосредоточенно.
— Чувствую себя маленьким мальчиком, — пробормотал Константин, стараясь не смотреть ей в глаза. — Помню, мне было лет шесть, я весь вывалялся в грязи. Мать таскала воду, топила баню и оттирала меня до скрипа.
— А меня каждую неделю мыли служанки, пока мне не исполнилось восемнадцать, — отозвалась Фэн с лёгкой улыбкой.
— Они решили, что пора справляться самой? — пошутил Константин.
— О нет, просто я перестала быть дикаркой и реже бегала по лесам.
— Кажется, ты была очень грязной девочкой, — поддразнил он.
Фэн подняла бровь и резко потянула за тонкий волосок на его ноге.
— Константин, думаю, вам стоит подбирать слова, — сухо заметила она, убирая волосок. — Следующий будет с головы.
— Ай, к слову, мне больно…
— Также больно, как получить этот шрам? — Фэн указала на затянувшийся ожог на его плече.
Константин тяжело вздохнул, глядя на своё плечо.
— Один из моих учеников… — тихо произнёс он. — Пришлось убить их всех, кто встал у меня на пути. Они не ведали, что творят.
Фэн на мгновение остановилась, посмотрев на него с тревогой.
— Я не успела спросить. Ты встретил Ивана? Он жив?
— Я не видел, — Константин покачал головой. — Встретил только этого чёртового мага. Он трижды пытался убить нас.
— Кто он? — Фэн отложила мочалку и вытерла руки полотенцем.
— Пока толком не знаю. Кощей, думаю, знает больше, но мы ещё не обсудили всё. — Константин взглянул на неё, его голос стал напряжённым. — Яйцо в безопасности?
Фэн кивнула.
— Оно здесь, под надёжной защитой. Никто не сможет до него добраться.
Чародей облегчённо выдохнул, снова опускаясь в воду.
— Тогда всё не зря, — тихо сказал он, прикрыв глаза.
Фэн осталась сидеть рядом, глядя на Константина. Некоторое время они молчали, и только шум воды наполнял комнату.
— Я передала яйцо Семёну Семёновичу, — наконец произнесла она. — Оно у него в кабинете. Он сказал, что ты сам решишь, что с ним делать. За это яйцо пришлось отдать жизнь. — Её настроение резко изменилось, голос потемнел, словно от тяжёлого груза воспоминаний. — Надеюсь, оно нам поможет.
— Не понимаю, — нахмурился Константин, поворачивая кран, чтобы смыть с себя мыльную пену. — Чью жизнь? Ростислав разве не здесь? Я видел его сову.
Фэн опустила взгляд.
— На яйцо наложили заклинание или проклятие. Ростислав знал, на что шёл. Он прикоснулся к яйцу и... Жизнь за артефакт.
Константин замер, не веря своим ушам.