В Тартарии уважали нелюдей, к которым относился и сам Константин. Если ты владел магией, тебя уже не считали человеком. До недавнего времени это мнение разделяли и в Северной Империи, пока у прошлого императора Фёдора III не родились сыновья-чародеи. Однако даже своих детей Фёдор никогда не принимал: с подозрением и страхом он смотрел на их способности, пока не отправил наследников на войну.
Константин не любил Фёдора, но тот, по крайней мере, не был склонен к странным экспериментам с магией. В отличие от Ивана.
— Возможно, это временное помутнение, — подумал он. — Я найду причину.
Поднявшись к пропускному пункту, Константин увидел десятки стрелков на вершине стены в зелёных кафтанах. У основания, прямо у ворот, на спиленном пне кедра дремал бородатый великан. В его руках покоился огромный меч, воткнутый в землю.
— Доброго здоровья, богатырь, — поздоровался Константин.
— Не трогай его. Пусть спит, — к чародею подошли двое солдат в кафтанах. У одного были ярко выраженные черты северной внешности: чёрные усы и бледная кожа. Второй, с миндалевидными глазами и золотистой кожей, явно был восточного происхождения. — Всю ночь мёд пил, теперь отсыпается.
— И много он выпил? — с улыбкой спросил Константин.
— Не меньше бочки, — ответил солдат с усами.
— Ты кем будешь, путник?
— Просто путешественник, — Константин вытащил из-под плаща свёрнутый пергамент. — Держу путь на Восток.
— Для путешественника вещей у тебя маловато, — заметил второй солдат.
— Люблю путешествовать налегке. Если не успею до ночи добраться до людей, буду спать под открытым небом. Он меня согреет. — Константин кивнул на Златокрыла, который плавно опустился ему на плечо. — Вот мои бумаги.
Солдат с усами мельком взглянул на пергамент с красной императорской печатью, изображавшей сову.
— Не нужно. Всё в порядке. Печать видно сразу. Красивая у тебя птица.
— Спасибо.
Константин не собирался обсуждать Златокрыла. Если бы была его воля, он вообще не показывал бы жар-птицу. Но та не могла пролететь через магически защищённую стену.
— Не смею вас задерживать. Доброго пути, путник.
— Благодарю, — Константин учтиво поклонился и прошёл через приоткрытые ворота.
Перед ним открылся совершенно иной мир.
***
Оказавшись за пределами Великой Тартарской стены, Константин увидел перед собой оживлённый торговый город Цянлин, который напоминал один большой шумный рынок. Повсюду звучали громкие возгласы торговцев в ярких национальных одеждах, восхваляющих свои товары. Под навесами лавок выстроились горы изящных расписных фарфоровых изделий, свёртков дорогих шёлков, а также множество благовоний и пряностей. Разносчики предлагали хрустящие лепёшки, ароматные чаи и сладости.
Константин невольно усмехнулся. Всё вокруг было таким необычным, словно он оказался в другом мире. Казалось невероятным, что всего одна стена отделяет столь разные культуры.
Он поднял голову и посмотрел на Златокрыла, который плавно воспарил в небо. Сам Константин спрятал руки в карманы кожаной накидки и неспешно направился изучать город Поднебесной Империи.
Мимо него двигались вереницы верблюдов, нагруженных тюками с товарами из глубин Востока. Менялы ловко взвешивали на старинных весах слитки золота и серебра, обменивая их на звонкую монету. Ремесленники демонстрировали своё мастерство: искусную резьбу по кости, работу с металлом и шёлком.
Пестрая толпа, состоящая из местных жителей, торговцев и путешественников, создавала настоящий водоворот красок, запахов и звуков. Вдалеке виднелись экзотические пагоды и остроконечные крыши богатых домов, устремлённые в небо.
К удивлению Константина, среди покупателей было немало жителей Северной Империи. Их громкие голоса и пристрастие к мехам и кожаным изделиям выдавали их сразу.
Однако чародей не собирался подходить к землякам. Привлекать внимание к своей персоне не входило в его планы.
После прогулки по шумному рынку он нашёл тихое место: чайный домик на окраине города. Под его навесом открывался живописный вид на горную долину, вдали мерцало голубое озеро.
Константин заказал кружку ароматного зелёного чая и устроился в удобном кресле. Долгая дорога вымотала его, и он с удовольствием расслабился, погружаясь в умиротворённую атмосферу.
Златокрыл расположился рядом, клюя семена и орехи из тарелки, которую поставил добродушный хозяин заведения. Константин сделал пару глотков слегка остывшего чая и вытянул ноги.
В мыслях он уносился далеко от суеты. Перед его внутренним взором вставали хвойные высокогорные леса, кристально чистые ледяные озёра, вершины, покрытые белым снегом. Эти места ассоциировались у него с покоем, которого ему так не хватало.
Но отдых длился недолго. Звук разбившейся тарелки вывел его из размышлений. Константин открыл глаза и увидел, как Златокрыл стремительно взмыл в небо. На полу лежали недоеденные орехи и семечки.
— Что случилось? — пробормотал чародей.
Птица что-то почувствовала — в этом не было сомнений. Константин потёр лицо ладонями, стряхивая остатки дремоты, и произнёс:
— Стань моими глазами, Златокрыл.