Эля была не готова к отношениям, она всего лишь хотела отдохнуть на море по приглашению подружки. И отдых прошёл бы тихо, если бы подруга не исчезла, а Эля не оказалась бы в самом центре семинара йогов, детективной истории и одного невыносимого миллиардера, который решил во что бы то ни стало стать счастливым.И оказалось, что Вселенная тоже шутит, а в этом случае даже море обхохоталось...
— Хочешь познать дзен? — с загадочной улыбкой спросила Настя.
— Ты про то, чтобы не убивать кота за украденную со стола барабульку или решила заманить меня на написание статей в Яндексе? — хмыкнула я, отложив журнал.
— Я о романтике, ну что ты! Ладно, спрошу по-другому: хочешь большой и чистой любви? — Глаза подруги засияли многообещающе.
— Нет, — ответила я, вбив гвоздь в гроб заготовленной подругой речи.
Рыжий кот почуял, что расправы не будет, и вылез из укрытия. Потом разбежался и радостно прыгнул с веранды в траву. Из-под него выпорхнула галка. Раздалось обиженное мяуканье. Моей барабулькой, видимо, не наелся, разбойник.
Лицо Насти вытянулось, но только на мгновение, за которое я успела глотнуть ароматного чаю и зажмуриться от удовольствия. Что может быть прекраснее летом, чем листик сорванной мяты и отлично заваренный чай в большой кружке?
Перед нами томились в миске спелые вишни с капельками на упругих тёмных боках. Моя подруга Настя взяла одну, покрутила и хитро сощурилась.
— Зря. А ты знаешь, что...
— Не агитируй, — перебила её я. — Испытала я уже прелести большой любви с головой. Пожалуйста, больше не надо. Предпочитаю полагаться на себя: я себя не брошу, не подставлю и даже не обману на деньги. Я за стабильность. И вообще я была бы готова возглавить партию "Мир без мужчин", вот только папа расстроится.
— Это не стабильность, а убегание, — заявила Настя и откусила-таки черешню. Облизнула пухлыми губами брызнувший сок. — Ты как улитка, спряталась и думаешь: ой, как хорошо, я в домике!
— И между прочим, хорошо! — хмыкнула я.
А вокруг и правда было хорошо, я бы сказала, чудесно: мы сидели на веранде гостевого дома, увитой крупными пунцовыми розами. Перед нами простирался ухоженный сад. За скатами крыш, белыми стенами, мазками виноградных лоз, словно на картине об Италии, синела в летнем мареве полоска моря, бежал поспешно в пене катерок, словно спасаясь от подступающих с запада фиолетовых вод. Здесь, на горе, нагретый солнцем воздух ласкал чуть солёным запахом и теплом солнца.
Настя качнула головой:
— Ну, Эля! А чувства? А жизнь? А секс? А эмоции на грани? Я без них не могу! — и вдруг схватила меня за обе руки и взмолилась: — Я правда без них не могу! Поможешь мне?! Ты ведь моя лучшая подруга детства!
Я закашлялась. Она похлопала меня по спине, а затем снова приняла умоляющий вид.
— Я тебя люблю, конечно, — призналась я, — но не в таком плане... Прости.
Настя рассмеялась.
— Ой, не могу! Я же не про это!
— Отлично, — вытерла выступившую на глазах слезинку я. — А то я уж подумала...
Настя опустила ресницы и прикусила губу, безуспешно пытаясь сдержать улыбку.
— Джон прилетает! Мой Джон, представляешь?! Мы сможем, наконец, увидеться! Но...
— Это здорово, ты столько о нём говорила, — без энтузиазма ответила я.
— Да, — кивнула Настя и снова потупилась, а затем взглянула мне в глаза с надеждой: — Но он не предупредил заранее. Он сам не знал. А у меня дежурство в гостинице... Сменщица угодила в больницу, директор сменился, нового нету, и я осталась, как одинокая ворона... Подменишь меня?
Я ушам своим не поверила.
— Ты хочешь, чтобы я стала администратором гостиницы?
— Всего на пару часов! От силы на три! Сейчас никого нет ведь! Мы в аэропорту с Джоном встретимся и сразу в номер, а потом я на такси и обратно!
В её голосе было столько мольбы и надежды, смешанной с отчаянием, что я вздохнула. Настя не дала мне даже ответить, затараторила, защебетала, взволнованно улыбаясь:
— Тебе же ничего делать не надо будет! Вот совсем! Просто побыть. Группа йогов с семинаром только завтра приедут, там такие мужчины, о-о-о! А так я уже всё подготовила! В номерах чистота, постели заправлены, мыльно-рыльное на месте...
— Ты же сказала, на три часа, — заметила я.
— На три... — закивала Настя, поддакивая себе пышной грудью. — На четыре, если пробки.
— А при чём же йоги?
— Это я так, к слову, что всё готово! — воскликнула Настя. — Тебе нужно будет только чай пить и никого не пускать. Звонить все будут мне, если что!
— Ну хорошо, — пожала я плечами. — Чаю попить мне не сложно. Но ты же точно вернёшься до приезда гостей?
— Вернусь! Чтоб мне горшок на голову упал! С кактусом! Клянусь! — Настя вскочила и кинулась меня обнимать: — Ты лучшая в мире подруга, Элечка! Самая лучшая! О Джон! Я его увижу! Ура!!!
— А зачем ты меня про любовь спрашивала? — прокряхтела я, зажатая в тисках объятий.
— Ну, чтоб ты меня поняла! Думала, может, к тебе соседа прислать, чтоб не скучала! Классный мужик! Он не против, если что...
— Не надо... Я уж как-нибудь сама, — сказала я, высвобождаясь из жарких Настиных рук. — А про дзен к чему?
— Ну я как раз вчера слышала, будто если быть в моменте и принимать с радостью неожиданные повороты судьбы, то... будешь счастливой! Типа это и есть дзен!
— Не слушай на ночь звёзд Тик-Тока, можно заработать вздутие живота и самооценки, — ухмыльнулась я.
