Мужчина кивает и скрывается за дверью ванной комнаты. Я падаю обратно на подушку и зажмуриваюсь. Может это все сон? Между ног тянет, и это мой ответ, что нет, это не сон, и я действительно только что переспала со своим первым партнером. Дважды. Прошло столько лет, я вот когда он был на мне, у меня было стойкое ощущение дежавю, только без какой-либо боли.
Мне было хорошо. Что уж таить, безумно хорошо. Эрик хорош в сексе. Он умеет доставлять удовольствие. Главное, не подсесть, не привязаться, это чревато последствиями. Мне это не нужно. Никогда не было нужно.
Мне так проще. Свобода в моей крови. Меня все устраивает. Мне не нужен мужчина на двадцать четыре часа в сутки. Это утомляет. К тому же уверена, что и с Эриком у нас, скорее всего, будет просто короткая яркая интрижка. Ему захотелось получить меня, сейчас мы еще поиграем в страсть пару недель и после все сойдет на нет.
Ну не его я женщина!
Никогда не была.
Он сам это подтвердил в ресторане.
Ему нужна женщина “домашний очаг”, какой я не являюсь. Я даже готовить толком не умею. Мне легче заказать из ресторана, чем стоять после работы у плиты. Менять свою устоявшуюся жизнь я не планирую.
И играть в семью я не хочу, тем более, когда есть еще такой фактор, как ребенок. Не дай бог, девочка привяжется ко мне, а когда мы решим разойтись, каково будет ребенку?
Вот именно! Еще и по этой причине я держала оборону.
Дверь ванной распахивается и Эрик, с обмотанным вокруг бедер белом полотенце, делает шаг в спальню.
Что я там говорила про оборону? Пала моя оборона, без боя.
Красивый мужик.
Сглатываю и, завернувшись в простыни, хочу прошмыгнуть мимо мужчины, но Эрик ловко притягивает меня за талию, и я врезаюсь в твердую мужскую грудь. От аромата мужчины в перемешку с гелем для душа голова идет кругом.
— Я снова хочу тебя, Кристина, — произносит с рычанием и облизывает свои губы, а затем и мои.
Не могу не ответить и даю ему “зеленый свет”.
Я обнимаю мужчину, глажу его спину, плечи. Эрик срывает с меня простынь и сжимает мою задницу, вжимая плотнее к своему паху, как будто мы не были единым целым несколько минут назад. Я чувствую его желание.
Снова?
Мне, конечно, безумно приятно, что он хочет меня.
Я тоже его хочу. До покалывания на кончиках пальцев. До тянущего желания предвкушения между ног. До предвкушения услышать его рваный стон и рычание во время высвобождения.
Разрываю поцелуй и тяну Эрика обратно к постели. Он садится, я кладу ладони на его твердые плечи, наклоняюсь к его шее и рисую влажную дорожку языком по еще влажной коже шеи, облизываю кадык, спускаюсь к груди, провожу несильно ногтями по груди и прессу, а затем распахиваю полотенце и целую напряженный живот. Опускаюсь на колени между широко расставленных ног мужчины и обхватываю ладонью у основания полностью подрагивающий эрегированный ствол.
Он прекрасен.
Из головки сочится предэакулят и я сглатываю от того, как сильно мне хочется облизать эту каплю на нежной темно-розовой головке, а затем провести языком по всей длине, огибая кончиком языка каждую выступающую венку.
Первая капля на кончике языка, и Эрик рвано выдыхает, обхватывает мои волосы, собирая ладонью в хвост. Хочет видеть. Поднимаю на него взгляд, и снова тону в его глубине. Не отвожу взгляда проделываю все то только, что мысленно уже проделала в своих фантазиях. Ферзен дышит громче, его грудная клетка вздымается, а его ладонь сжимается сильнее в моих волосах. Мне нравится его несдержанность. Хочу уже приступить к главному, но резкий телефонный звонок заставляет меня вздрогнуть и упасть назад.
Как нелепо!
— Черт! — Эрик ловко поднимает меня за подмышки и садит на кровать, а после идет искать на полу свой мобильник. — Это из дома. Надо ответить.
— Конечно, — лепечу.
— Здравствуй, мама, — он слушает в течение примерно минуты, а потом устало проводит рукой по лицу, — я понял мам. Вылетаю первым же рейсом.
Что-то случилось.
Мое сердце наполняется травой.
Доверие, как тонкая материя, к нему стремятся все пары, но далеко не все ее достигают, предпочитая оставлять свои тайны при себе, ведь стоит лишь натянуть ткань, как она может порваться и тогда, сколько не работой иглой с ниткой, прежней она уже не будет. Испорченный материал.
Отношения равно доверие. Только так и никак иначе, и пока нет доверия к партнеру, ни о каких отношениях и речи быть не может. Постель к доверию никакого отношения не имеет, только если это не БДСМ какой-то. Но это не моя тема. И вот в данный момент я чувствую, что его между нами нет.
Между нами пропасть.
У него своя жизнь, а у меня своя.
И мы не стремимся пускать кого попало на свою территорию. Не раздаем лимит на доверие, оно, итак, всегда в дефиците. И мне от этого факта становится немного обидно. Хотя, что я сделала для того, чтобы Эрик думал иначе?
Ни-че-го. От слова совсем.
И на что тогда я сейчас обижаюсь?
Правильно. Только на себя.
