– Рад тебя видеть, Морин, – говорит Бёрнс.
Он хорошо выглядит. После аварии он казался мне гораздо старше: вероятно, все дело было в зимней одежде и озабоченном выражении лица.
– Извини, что не навестил тебя в больнице, – говорит он.
– Я не расстроилась, что вы не приехали. Спасибо, что вы бросили все силы на поиски Оза.
– Я сожалею, что мы его не нашли. Мне не дает покоя мысль, что он все еще где-то там, в лесу. Но, как я понял, теперь за его поиски взялись Джек Миллер и Вэнс.
Мо изумленно смотрит на него. Хлоя говорила ей, что папа уехал в коттедж, чтобы восстановиться и пожить вдали от мамы. Все считают, что он уехал один. Теперь Мо знает, что с ним Вэнс. Странная парочка. Еще более странно, что они ищут Оза. Весь вопрос в том, что ей теперь делать с этой информацией. Мо ведет себя как обычно: по ее лицу невозможно понять, что она на самом деле думает.
– Если я правильно понял, у тебя остались вопросы насчет того дня, – говорит Бёрнс.
– Мне не хватает пары деталей для полноты картины.
– Можно вопрос? Зачем тебе это?
Мо колеблется. Она и сама толком не понимает.
– Со временем все, что произошло, постепенно размывается, – говорит она наконец. – Все мы, кто был там в тот день, помним события немного по-разному. Отличается и точка зрения, и даже сами факты. А мне хочется во всем разобраться. Не знаю почему, но для меня это важно.
– Так легче понять, – как ни в чем не бывало поясняет Бёрнс. – Я делаю то же самое, когда пишу судебный отчет. Оставляю все эмоции в стороне и вывариваю факты, пока не обнажается суть: в результате у меня на руках обычно оказывается невезение или неудачное совпадение, неверное решение, иногда – людская непорядочность.
Мо кивает: какое облегчение, что он все понимает. – Говоря о том, что люди всё помнят по-разному, – продолжает Бёрнс, – надо понимать, что все мы по-своему реагируем на травмирующий нас опыт. Иногда человек рассказывает о том, чего на самом деле не было, но при этом не то чтобы врет, а просто помнит происшедшее иначе. Так ему легче с этим жить.
– Я понимаю, – говорит Мо. – Правда. Мне кажется, именно это с нами и происходит. Но лично я так не могу. Я очень точно помню, как все было, от начала и до конца и просто не могу притвориться, что на самом деле все было иначе, не могу забыть о подробностях, которые мне не нравятся.
– То есть ты пытаешься все выяснить лично для себя?
– Что вы имеете в виду?
– Или ты хочешь во всем разобраться и привлечь других к ответу?
Мо с минуту думает и лишь потом отвечает:
– Не знаю. Наверное, я делаю это для себя. – Она хмурится. – Хотя мне не дает покоя, что люди, сильнее всех искажающие картину происшедшего, пострадали гораздо меньше, чем остальные.
– К несчастью, обычно так и бывает, – говорит Бёрнс.
– Знаете, наверное, я еще и поэтому приехала, – продолжает Мо. – Не то чтобы мне хочется кого-то привлечь к ответу, но я хочу быть уверена, что у меня есть правдивое представление о том, как все было на самом деле. В таком случае, услышав ложь, я не буду на нее реагировать так болезненно, как сейчас. – Она говорит решительно, словно обещая призраку, приходившему к ней во сне, что все запишет, а записав, каким-то образом освободится от случившегося.
– Тогда я расскажу тебе все, что знаю, – говорит Бёрнс.
Он снимает с полки у своего стола папку в пару сантиметров толщиной и пролистывает ее целиком, страницу за страницей, описывая Мо все – от маминого звонка по номеру 911 до звонка из Лесной службы спустя пять дней, после которого прекратились поиски тела моего брата.
– Мы можем вернуться ко времени перед пресс-конференцией в больнице? – спрашивает Мо, когда Бёрнс заканчивает. – Повторите, пожалуйста, что Боб сказал про уход Оза.
У Бёрнса чуть дергается правая щека – всего один раз, почти незаметно, и все же Мо это видит. Теперь и она понимает, что Бёрнс тоже чувствует: эта часть истории не складывается.
Бёрнс очень осторожно, тщательно подбирая слова, с удивительной точностью повторяет все то, что поведал ему Боб:
– Он сказал, что Оз расстроился, потому что собаке не хватило воды. Когда пришла очередь Карен пить воду, он ударил ее, отобрал у нее воду и отдал собаке. – Бёрнс останавливается, но Мо молчит, и он продолжает: – Тогда Боб спросил Оза, не хочет ли тот выйти на улицу, потому что надеялся так его успокоить. Когда они вылезли наружу, Оз сказал, что ему нужно найти маму, и ушел. Боб говорил, что это случилось, пока он стоял на фургоне. Он объяснил, что остался стоять на фургоне, не слез с него, потому что Оз был расстроен и он, Боб, боялся, что Оз может быть опасен. Похоже на правду?
Мо мотает головой:
