– Первая часть похожа. Оз хотел, чтобы я сначала дала воду Бинго, а потом уже Карен. Он оттолкнул ее и забрал у нее воду. Но он не вышел из себя. Он получил то, что хотел, и сразу успокоился. Мне даже казалось, что Боб здорово придумал – вывести Оза наружу, отвлечь, чтобы мы все успели попить, пока они не вернутся. И потом, скажу вам честно, Оз не так уж сильно любил свою маму. Зато он очень любил меня и очень-очень сильно любил отца. Он ни за что не ушел бы от нас просто так, только ради того, чтобы найти свою маму.
– Боб действительно стоял на фургоне, как он мне и сказал?
– Нет, в этом я уверена. Оз помог ему влезть обратно внутрь. Я слышала, как Боб попросил, чтобы Оз его подсадил. А еще Боб не сказал вам, что выменял у Оза перчатки. Если бы Оз был расстроен и сразу ушел, Боб не сумел бы получить перчатки.
– Он забрал у него перчатки?
– Обменял. Когда Боб вернулся обратно в фургон, у него были перчатки Оза. Я не могла понять, как он их раздобыл, но на днях Натали рассказала мне, что ее отец выменял у Оза перчатки на две пачки крекеров.
Бёрнс словно отшатывается от ее слов, и от этого Мо теряет самообладание. Она роняет подбородок на грудь и, мотая головой из стороны в сторону, продолжает сквозь слезы:
– Это просто ужасно. Оз не понимал, что делает. Я должна была пойти с ним, должна была пойти его искать, когда он не вернулся вместе с Бобом. Я знала, что что-то не так. Как только увидела перчатки, я сразу поняла.
Она вытирает нос тыльной стороной ладони. Бёрнс протягивает ей бумажный платочек, а потом придвигает целую коробку.
– Послушай меня, Морин, – очень тихо и твердо говорит он. – Во-первых, ты не виновата. Если бы ты пошла вслед за Озом, то с большой долей вероятности мы бы сейчас здесь не беседовали. Посмотри на меня.
Мо поднимает на него глаза, пытаясь сморгнуть слезы.
– Ты не виновата. – Голос Бёрнса крепчает. – А теперь ты должна рассказать мне все – с момента, когда ушла миссис Миллер, до момента, когда тебя спасли. После этого ты перескажешь мне свой разговор с Натали.
– Я его записала, – говорит Мо, вытаскивает из сумки блокнот и передает Бёрнсу.
Он перелистывает страницы блокнота, а Мо разглядывает свои ладони. В офисе тепло, но, пока Бёрнс читает, Мо несколько раз вздрагивает, вновь и вновь проигрывая в голове все, что с нами произошло.
Бёрнс читает, и у него подергиваются губы, а брови взбираются все выше на лоб. Дочитав, он откидывается на спинку кресла, складывает вместе ладони и подпирает ими нос.
– Морин, – говорит он, – знаешь ли ты, что такое причинение смерти по неосторожности?
Мо сглатывает. Все слова понятны, тут нечего объяснять.
– Есть тонкая грань между смертью в результате несчастного случая и причинением смерти по неосторожности. Как ты считаешь, Боб нарочно вынудил Оза отправиться на поиски матери?
Мо отвечает не сразу.
– Я не знаю, – наконец говорит она. – Я кое-что подозреваю, прежде всего из-за перчаток, но ничего не знаю наверняка.
Бёрнс возвращает Мо блокнот и придвигает к себе папку.
– Когда вас спасли, на Натали были эти перчатки?
– Кажется, да. Карен ненадолго надела их, но в основном они были на Натали.
– Какого они были цвета?
– Ярко-фиолетового, – говорит Мо. – Это любимый цвет Оза.
Бёрнс пролистывает страницы в папке, пока не находит то, что искал. Он кладет на стол газетную вырезку.
– Так и есть, – говорит он и указывает Мо на вырезку.
Заголовок гласит: «Пять человек спасены после автокатастрофы и ночи, проведенной в зимнем лесу». На фотографии под заголовком Боб вылезает из вертолета Лесной службы, его с двух сторон поддерживают спасатели. За ним стоит Натали. Ее почти не видно, но на фотографии четко заметна ярко-фиолетовая перчатка, торчащая из рукава ее длинного пуховика.
– Морин, это очень важно. Как тебе кажется, Оз представлял для вас опасность?
Мо снова отвечает не сразу, осторожно подбирая слова:
– Нет, но, возможно, Боб и Карен думали иначе. Оз просто хотел обеспечить Бинго водой. Он чувствовал себя ответственным за собаку. Все было бы в порядке, если бы они просто дали мне время растопить воды для Бинго, а потом уже для всех нас.
– Скажи мне, кому и в каком порядке ты давала воду.
– Мистеру Миллеру, Озу, Натали, Карен, но Оз отобрал у нее…
– Карен пила сразу после Натали?
– Да, но Оз забрал у нее воду.
– Разве после Натали была не твоя очередь пить?
Я чувствую, как гнев Бёрнса разгорается из-за этой, казалось бы, крошечной подробности, как тают все его сомнения насчет того, стоит ли открывать дело против Боба.
– Почему важно, что после Натали пила не я? – спрашивает Мо.
– Это значит, что они пренебрегали тобой, не заботились о тебе.
Это доказательство чего-то большего, но Бёрнс выражается подчеркнуто вежливо, хотя изнутри он весь горит, и по его лицу я вижу, что у него и правда есть дочь и в этот самый миг он думает о ней.
Мо снова плачет. Я не понимаю почему – потому, что вновь вспомнила тот жуткий день, или потому, что вдруг осознала, как жестоко повел себя Боб, человек, которого она знает почти всю жизнь.
