Вышли, Аделина прошествовала до мусорного бака и швырнула коробку. То, с каким чувством она ее швырнула, отразилось на лице сильной эмоцией.
Меня подстегнуло. Я шепнул одному из охраны остаться, выудить коробку из мусорки. Хотелось знать, и все тут.
Мне было немного стремно, если честно.
Но любопытство во мне всегда было сильнее. Я знал, что спать не смогу, если не узнаю. К тому же от меня у Аделины секретов быть не должно, и точка!
***
Рассмотреть содержимое коробки удалось этим же вечером, позднее, перед ужином.
Заперся в кабинете, открыл.
Поначалу ничего не понял, но потом… Потом, как понял, сел в кресло и начал рыться.
— Ох, Аделина… Сентиментальная ты, оказывается!
Каждый новый год я подписывал своей воспитаннице открытку. От руки.
Семейная традиция.
Отец всегда подчеркивал важность подобных писем и знаков внимания, в особенности, когда все делается электронно.
Он говорил:
Если честно, у меня иногда рука отваливалась подписывать от руки открытки всем членам семьи, но так уж повелось в нашей семье, и традиции нарушать нельзя.
Поскольку я был опекуном Аделины, официально до ее совершеннолетия, то и ей тоже полагалась открытка. Что писал, сам не помню. Скорее всего, общие фразы. Открыл, ага… Да. Точно. Общие вдохновляющие фразы.
Но все открыточки одна к одной, за несколько лет, перевязаны ленточкой.
А это? Оооо… Это же та самая ручка, перьевая, от Dupont, с покрытием из 18-каратного золота.
Я подарил ее Аделине в первый день ее испытательного срока. Она показала себя достаточно внимательной, непредвзятой. И верной, на фоне очередной продавшейся помощницы. Этого хватило, чтобы взять Аделину на работу.
В этом порыве сентиментальности было, пожалуй, больше, чем разумного понимания. Ведь мне пришлось самому обучать неоперившегося птенчика всему, и по сути, первое время, я пахал сам на себя, наравне с Аделиной.
Но зато какая элегантная и беспощадная соколица из нее получилась! Загляденье просто…
А это?
Сам не заметил, как улыбнулся.
Билеты на самолет.
Наша первая зарубежная командировка.
Тогда Аделина прошляпила бронь на свой номер, пришлось селить ее у себя в номере, в гостиной.
Это и еще много всяких приятных мелочей, собранных за годы работы вместе.
Я бы даже сказал, памятные вехи нашей совместной работы.
И это она назвала мусором, херней?
Если честно, я и не подозревал, что Аделина эти вещицы хранила. Но узнал и испытал ничем необъяснимую горечь, что она захотела это выкинуть небрежно.
Как-то обидно стало.
***
Спустился на кухню и едва не задохнулся от запаха горелого. Аделина сидела за планшетом, невозмутимо выбирала новую брендовую сумочку…
— Аделина, у тебя… тут горелым воняет!
— Простите, немного сожгла мясо.
— Немного? Этот черный кусок угля ты называешь мясом? А это что…
В соседней кастрюле лежала какая-то белая, слипшаяся масса. Отдаленно напоминало рис. По крайней мере, эта гадость могла быть рисом.
— Я предупреждала, что не умею готовить! Вы не слушали, — вскинула подбородок, посмотрела с вызовом и блеском в глазах.
Ах, так… Это был вызов! Перчатка брошена!
— Ужин на двоих, моя дорогая. Ты тоже будешь есть приготовленное тобой.
— А у меня сегодня… день разгрузочный!
— Устроишь его себе завтра! — отрезал я. — Теперь давай приготовим что-нибудь реально съедобное.
— Говорю же, не умею, — заалели щеки.
— Не верю. Все умеют готовить. Хотя бы что-то. Давай подумаем…
— Яичница. Вареная куриная грудка и гречка — потолок моих кулинарных талантов. Еще салат. Огурец, помидор.
— Вот видишь. Ты вполне способная. Немного расширь ингредиенты и выйдет неплохой греческий салат.
— Тогда вы можете пожарить мясо. Вы же
Ох уж эти намеки, арррр…
— Я бы сейчас кое-кого так отжарил. Не подозреваешь, кого, Золотце?
Аделина
— Я бы сейчас кое-кого так отжарил. Не подозреваешь, кого, Золотце? — коварным, сексуальным голосом спросил Кароль, сжигая меня заживо.
Раньше я не позволяла себе задумываться о том, почему девушки от него млели. Теперь знала и чувствовала внутри себя источник, который начинал волноваться всякий раз, когда Эмиль смотрел на меня таким, особенным взглядом.
Но так же знала, какой он коварный и жестокий.
Вытрет ноги и пойдет дальше.
Ведь, если быть честной, то на пути Кароля попадались не только корыстные девушки, которым только деньги и славу подавай, были и те, что искренне влюблялись в мужчину. По крайней мере, мне казалось, что они были искренними… Но Кароль действовал привычным методом — кружил головы, соблазнял, развлекался, прощался. Потом те же шаги, но девушка уже другая.
И я тоже в этой петле порока.
Но больше не наступлю.
Поэтому призвала свой источник утихнуть и не бурлить, напомнила о том, как жестоко и расчетливо Эмиль сыграл на моих страхах.
Вот и отпустило… Вот и славно!
