— Что-о? — взбешенный повернулся к Тамаре Яхонтов. — Ты забыла, где находишься? Сейчас напомню…
— Идите работайте, — резко сказал Скорняков Яхонтову. Он был сильно не в духе. — Идите!
Яхонтов поднял брови, внимательно посмотрел на Скорнякова, потом на Бокалова и опять на Скорнякова.
— Вы напрасно повышаете голос.
— Идите, я говорю! — Скорняков округлил глаза. — Или…
— Что «или»? — спросил Яхонтов, твердо глядя в круглые от гнева глаза Скорнякова. — Что? Впрочем, видно, вас, как заместителя начальника по розыску, очень устраивает, чтобы всякая преступная рвань разгуливала на свободе, спекулировала под крылышком Ковалева и безнаказанно оскорбляла сотрудников.
Яхонтов выразительно перевел взгляд на Бокалова, пожал плечами и пошел к себе наверх. Скорняков посмотрел ему вслед, помолчал, взглянул на Тамару и спросил Бокалова:
— Вы будете с ней беседовать? Она ведь к Ковалеву. Ковалев вас особенно интересует.
Бокалов подошел к Тамаре.
— Ковалев получил отгул и два дня будет отдыхать. Вы к нему по какому вопросу?
— А вам какое дело? — поднимая голову, все еще взъерошенная, спросила Тамара. — Ты еще кто такой? Тоже выгонять? Смотри не обожгись!..
Бокалов растерялся, потом рассердился.
— Что вы грубите? Я старше вас в два раза. Я инспектор, проверяю работу отделения. Только вы, очевидно, перепутали дни, Ковалев сегодня не придет. — Бокалов помолчал. — Может быть, я могу его заменить или лейтенант Скорняков? Вы расскажите, что у вас за дело?
— Ничего я не буду говорить. Я сижу тихо, вас не трогаю. Ну и вы меня не трогайте. И все! И нечего ко мне приставать! — переходя почти на крик, зашумела Тамара. — Не к вам пришла!
— Ну, — подходя к Бокалову, спросил Скорняков. — Поговорили? Тогда идемте наверх. Я думаю, надо посадить Кудинова в кабинет Ковалева. Там рядом комната. Всех можно вместить.
Виктор Аркадьевич, сочтя этот момент наиболее удобным, подошел к Скорнякову.
— Простите, уважаемый, что, Ковалев действительно сегодня не будет?
— Вы к нему? — Скорняков окинул его сумрачным быстрым взглядом. — Сегодня он не работает. Вы по делу Степановой, что ли? Что у вас там такое? Опять жалоба?
— Я по достаточно деликатному делу, — оскорбился Виктор Аркадьевич.
— Я его непосредственный начальник. Это — товарищи из руководящих органов. Слушаем вас.
— Мне безразлично, кто вы, — с достоинством ответил Виктор Аркадьевич, даже не взглянув на членов комиссии. — Мне нужен сам Ковалев, лично. Когда он будет?
Скорняков пожал плечами.
— Как хотите. Он будет послезавтра. — И обернулся к членам комиссии: — С чем вы еще желаете познакомиться?
Виктор Аркадьевич сердито повернулся и хотел уйти, но в отделение вошел Ковалев и обдал всех крепким запахом одеколона.
— Доброе утро, Виктор Аркадьевич. Рад вас видеть. Здравствуйте, — весело приветствовал он удивленных членов комиссии и начальника. — А ты чего такая злая? — спросил он Тамару. — Опять ругалась?
— А чего же они выгоняют, — смутилась девушка. — Заврались тут все. Говорили: сегодня не придете.
— Ты зачем пришел? — сводя брови, тихо спросил Скорняков. — Тебе дали отгул. Из-за Маркина?
— Зачем из-за Маркина? Вот, из-за девушки. Очень важно. И Виктор Аркадьевич, кажется, ко мне. Дела! — развел руками Ковалев и обернулся к Тамаре и певцу: — Идемте.
Виктор Аркадьевич сел против Ковалева за стол, оперся подбородком о трость. Подогретый Софьей Ивановной, почти сутки готовился он к бурному разговору, мобилизовал весь свой гнев, чтоб обрушиться, «доказывать» и «показывать» этому грубому, затянутому в мундир формалисту всю нелепость решения об опекуне-дворнике. А перед ним оказался тот самый майор с грустными глазами, тот самый человек, который единственный в дежурной части не смеялся и смотрел на Виктора Аркадьевича с состраданием, когда там разыгралась нелепая сцена с дежурным и Соней, а дворники превратили его в посмешище.
Ковалев мягко смотрел на Виктора Аркадьевича, деликатно молчал, давая ему собраться с мыслями, и Виктор Аркадьевич, обезоруженный его доброжелательностью, никак не мог начать. Ковалев закурил и сказал первым:
— Меня очень радует ваш приход, Виктор Аркадьевич. Откровенно говоря, я очень этого хотел, но все-таки так быстро не ждал.
Виктор Аркадьевич сидел, плотно сомкнув губы. Он выслушал майора и, не глядя на него, сказал:
— Я пришел сюда, чтобы сообщить вам о своем решении… — Он помолчал. — Я решил жениться и усыновить Мишу!
— Вот как! Это хорошо, — кивнул Ковалев. — Когда же вы приняли это решение?
Виктор Аркадьевич дернул головой:
— Вчера!
— Так, так… Значит, решили?.. Очень хорошо!
Героический монолог оказался ненужным. Виктор Аркадьевич ждал возражений, но их не последовало. Ковалев задумался.
— Я люблю Софью Ивановну и ее сына не один год, — придавая голосу необходимую твердость, сказал Виктор Аркадьевич. — Надеюсь, и для милиции любовь — законное чувство? Я до крайности возмущен!.. Да, именно возмущен!
Ковалев поднял голову.
— Чем? Опекой? Особенно опекуном-дворником?