Лиза присмотрелась к другим деткам, когда дядечка перестал говорить и все стали выходить из комнаты, и поняла, что детки ведут себя как-то не так, как ведут себя обычно дети. Кто-то улыбается не переставая, кто-то словно вообще ничего не замечает вокруг, но все молчат, не бегут, не шумят и не толкаются, ходят медленно, как будто спят. У нее забрали стаканчик, кто-то поднял ее голову рукой за подбородок, внимательно посмотрел ей в лицо и похвалил:
– Вот и молодец. – И погладил по головке.
Дети пришли в другую большую комнату с длинными столами, где им раздали завтрак – кусок хлеба с сыром и стакан молока. Все очень быстро поели и снова куда-то пошли строем, и оказались в большой прихожей, где стали надевать на себя обувь, курточки, шапки и выходить на улицу. Лизе какая-то женщина протянула такую же одежду, и она, как и все, оделась и вышла за дверь. И сильно удивилась.
Оказалось, что они где-то в совсем неизвестном месте находятся: вокруг дикие поля с островками лесов, а они выходили из большого дома, и их вели на огород – много, много рядов грядок. Лизе дали перчатки, подвели к одной из грядок и объяснили, что надо делать: мальчик тыкал лопатой в землю, отваливал ее, а Лиза должна была выбирать из земли картошку и складывать в большое ведро, что им дали. Когда ведро наполнялось, мальчик его куда-то относил и приносил пустое.
Сначала Лизе показалось это игрой, она хотела познакомиться с мальчиком, но тетя, что ходила между рядов и следила за работой детей, больно дернула ее за руку вниз, заставив сесть на корточки, и приказала:
– Никаких разговоров! Работать! Работу проверю, если найду хоть одну картофелину пропущенную, будешь наказана!
Лиза испугалась страшной тетки и опустила голову, и принялась выбирать картошку из земли. Мальчик наклонился ей помочь, и тут она услышала знакомый уже голос:
– Делай, как они говорят. И не смотри на меня. Просто выбирай картошку.
– Это ты, мальчик, сказал мне вылить сок с витаминами?
– Я сказал. Но это не витамины. Работай и слушай, что я тебе говорю. Потом все объясню.
Работали они долго, Лиза даже плакала от усталости. Но мальчик сказал ей, что нельзя плакать, накажут. Туалет был далеко, у высоченного забора, в длинном сарае с несколькими дырками, вырезанными в деревянном полу, но в него надо было отпрашиваться у присматривающих за ними тетей, которые разносили и раздавали воду несколько раз; мальчик прошептал, что это пить можно и даже нужно, и Лиза исправно пила. Два раза раздавали еду – холодную пшенную кашу в алюминиевых мисках с тертой сырой морковкой и горячий сладкий чай с сухим печеньем. Мальчик сказал, что это можно есть и пить.
Работали они до темноты. У Лизоньки болела спинка и ручки, она хотела к маме, к папе и к бабушке с дедом, и ей было очень страшно, и хотелось плакать, но мальчик не разрешал и говорил, что ее накажут и отправят в какой-то непонятный «воспитатель».
Их снова повели в столовую, где сначала разнесли и раздали стаканчики, и одна из тех теть в синем балахоне подняла руки вверх и стала говорить про Светлого Нашего, и все пили сок с витаминами, а Лиза почему-то выплеснула его на деревянный пол под столом и только сделала вид, что пьет. Тетя ушла, а детям дали картошку с постным маслом и квашеную капусту.
После еды они пошли спать. Лиза топталась на месте, не зная, куда ей ложиться, а все остальные дети молча раздевались и укладывались на свои места. Но тот мальчик взял ее за ручку и повел в самый угол комнаты и уложил у стенки на пустой матрас, и укрыл колючим одеялом, а сам лег рядом на другой матрас.
– Пока лежи и не засыпай, – прошептал он.
Она кивнула и старалась изо всех сил не заснуть. Прошли с проверкой женщины вдоль всей этой длинной кровати, и одна остановилась над Лизой и сказала другой:
– Новенькая в самый угол забралась.
– Да не все ли равно, – отозвалась другая.
Тети эти ушли и погасили свет. А дети все спали. Все!
Кроме Лизы и того мальчика. И он вдруг сделал очень удивительное – перелез к Лизе на матрас, накрыл их с головой двумя одеялами, включил маленький фонарик и посветил сначала ей в лицо, а потом себе.
– Я Коля, – сказал он шепотом, – мне десять лет. А ты кто?
– Лиза, – ответила она и вдруг заплакала. – Я к маме хочу!
– Тихо! – шикнул он на нее. – Плакать нельзя, Лиза. Тебе сколько лет?
– Семь.
– Ты как тут оказалась, украли?
– Нет, с мамой приехала. Коля, а где моя мама?
– В другом доме, для взрослых, если ты действительно с ней приехала. Этот дом только для детей.
– А как мне к ней попасть?
– А никак, Лиза. Я тебе кое-что расскажу. Будешь меня слушаться, выживешь.
