Дня три Лиза пребывала в некой прострации – в постоянном, ежеминутном воспоминании о Глебе, о том, как он рассказывал о дочери, об их разговорах, о том, как он показывал свои инженерные достижения, о том, как у них все было. Воспоминания жаркой, дурманящей волной накрывали ее снизу вверх, и при этом она продолжала вести свою обычную размеренную жизнь.
Усугубило это состояние и то, что позвонила бабуля, переживая, как у внучки там все сложилось с этим Глебом. Лиза рассказывала – ну не все, разумеется, но то, что спала с ним, скрывать не стала и просто утонула в воспоминаниях.
Протасов позвонил в четверг.
– Привет, – поздоровался и сразу спросил: – Ты приедешь в выходные?
– Ты живешь в глухомани, почти в пятистах километрах от Москвы, – завелась сразу Лиза такой непосредственной постановке вопроса.
– Я помню, – усмехнулся он.
– У меня в субботу танцевальные занятия в Центре, и ехать после них пять-шесть часов и столько же обратно, чтобы побыть с тобой пару-тройку часиков, я просто физически не могу! Приезжай ты ко мне, будет здорово! – предложила тут же она.
– Я говорил тебе, что не езжу в Москву, – довольно прохладным тоном напомнил он.
– А ты не в Москву, ты ко мне приезжай, – предложила Лиза. – Будем сидеть дома и лежать, и никуда не выйдем.
– Кроме твоих танцев, – хмыкнул он.
– Кроме моих танцев, – подтвердила Лиза и пообещала: – Я сама нас отвезу туда и обратно, и везде, куда захочешь.
– Я бы хотел, чтобы приехала ты, – вздохнул он и прервал разговор.
Лиза расстроилась ужасно. И целых два дня ходила и думала, а может, все-таки поехать к нему? Нет, ну правда – не может же он вот так сразу измениться и стать прежним! Что, переспал с ней и прямо стал другим человеком и вернулся в нормальную жизнь?
Но на машине при лучшем раскладе дорога туда-обратно займет около десяти часов, при худшем и предполагать не стоит. Поезд? А потом либо на автобусе до остановки на трассе, а там еще пешком до села и далее до хутора! Либо встретят на машине. Встретить-то они встретят, только зачем ей это надо, если для общения с Протасовым у нее останется часа четыре, не больше!
Не поехала, а он не перезвонил.
И мучилась мыслями, воспоминаниями, сомнениями и предположениями, а потом вдруг, в один момент, сказала себе – не буду!
Не буду, и все!
Он взрослый, здоровый мужик, нравится ему такая жизнь – пожалуйста. Но она портить свою жизнь из-за его психозов не станет! Не зря ее бабушка Ася предупреждала!
Ох, не зря! И Лиза проплакала пару часов, благо могла себе это спокойно позволить, жила самостоятельно, одна в квартире Надюши, которую они раньше сдавали, а несколько лет назад посовещались и решили: Лизе так будет удобней – намного ближе к работе и к детскому Центру, да и взрослая уже барышня.
В понедельник пошла на работу, строго-настрого запретив себе плакать, а главное, чего-то ожидать от Протасова. А чего ждать? Этот вопрос Лиза задала себе после того, как наплакалась в удовольствие.
Ну, так чего? Что она, строила какие-то планы? Ну, наверное, строила, как любая другая нормальная девушка в похожей ситуации. По крайней мере, ожидала и надеялась на продолжение и какое-то развитие отношений, не только же ездить в глухомань по выходным за великолепным сексом по первому зову мужчины. Хотя за таким делом можно и поездить!
В среду после урока танцев к Лизе подошла директор Центра и сообщила, что в субботу ее занятия отменяются – состоится большая конференция, и зал будет занят. Лиза оповестила всех родителей и детей и призадумалась…
Протасов так и не звонил.
Лиза все думала и думала, и, побаиваясь того, что собирается делать, и все еще окончательно не решаясь, она договорилась с коллегами и ушла в пятницу сразу после обеда с работы.
Торопливо собрала сумку с вещами, сделала термос черного чая с медом, бутерброды сложила в контейнер, туда же – салфетки, и все поторапливала себя мысленно, отчаянно боясь передумать. Остановилась, села на диван и спросила вслух:
– Лиза, что ты творишь? Куда ты собралась, ты понимаешь?
Тишина в доме не ответила на эти важные вопросы.
– А если он тебя не ждет и уже не надо ему никаких твоих приездов? – помолчала и спросила самое важное: – А если он уже не сможет или не захочет выйти из своего состояния скорби и никто ему так и не будет нужен, кроме памяти об Алисе? Слишком затянулось это его состояние, ты же понимаешь.
Она вздохнула, решительно поднялась, прошлась по квартире, проверила все ли выключено-закрыто, взяла сумку, пакет с контейнером и термосом, и громко сообщила квартире:
– Тогда я оставлю его с Алисой и больше тревожить не стану! Но мне надо понять, есть ли у нас с ним шанс, есть ли у меня шанс или нет! Все, поехала!
