— Значит, так, — ровно и уверенно заговорил Сергей. — Ты, Сема, сейчас же отведешь сестру в Тимоши. Можешь остаться там, если найдешь пристанище. А можешь вернуться и прямиком — на окопы, в рабочий лагерь. Я иду туда. Если придешь — встретимся и подумаем, как быть дальше. Теперь поточнее: что вы сделали и куда дели того полицая?
— Да задушил его этот дурак, — беззлобно пробурчала Клавдия.
— И?
— Ну там, в хате, и валяется.
— Когда другой полицай может привести подмогу?
— Не раньше как через час.
— Значит, времени в обрез. Колодец во дворе есть? Пошли.
Сергей заприметил в углу грабли. Безжалостно отломил рукоятку и, опираясь на нее, заковылял к хате. Общими силами дотащили тушу полицая до колодца, столкнули в глубину. Семен хотел было взять карабин. Но Сергей молча отобрал и тоже швырнул в колодец. Оглядевшись по сторонам, увидел каменный каток — такими рубчатыми каменными катками когда-то молотили расстеленные на току снопы пшеницы.
— А ну давай, Сеня, поднатужься. Волоки сюда эту каменюку да вали ее в колодец.
— Это зачем же? — краснея от натуги и подтаскивая каток к срубу, надсадно прохрипел Семен.
— А чтобы полицай не всплыл. Да и если станут искать его — не сразу бы нашли.
Покончив с этими делами, Сергей отозвал в сторону Клаву, чем кровно обидел Семена. Приблизил, что называется, глаза к глазам. У Клавы глаза заслезились, но она не сморгнула.
— Запомни, Клава, где бы и с кем бы ты меня ни увидела — ты меня не знаешь. Поняла? — Она сглотнула и мигнула. — Теперь: если доберешься до Балаклавы — нет, я тебя не заставляю, если придется, — найди в порту листригона. Ну, рыбака. Высокий, светловолосый, веселый, любит девушек затрагивать. Повертись около его шаланды. Если затронет, скажи: «Нет, ты не листригон. А такие мне не нужны». Запомни! Повтори! Так. Он тебя потом найдет. Скажешь: «Сестренка дома. И оба братишки с ней. Напиши. Очень ждет». Повтори! Не забудь! И сразу исчезай из Балаклавы к забудь того парня.
— Да что ты все: забудь да забудь!
— Так надо. Верь.
Вернувшись с Клавой к надутому Семену, резко приказал, именно приказал:
— А теперь бегом марш через пески прямо на Тимоши! Напрямик. Что есть духу. А я тут овражком выйду на акмонайские окопы. Ну, давай, ребята. Спасибо за ласку, а не свидимся — не поминайте лихом.
Клавдия как-то непроизвольно качнулась к нему, но Семен схватил ее за руку и действительно во весь дух поволок в поросшие прошлогодним полынком солончаковые, размокшие от нудных зимних дождей пески. Сергей, не теряя времени, заковылял, оскальзываясь, вниз по оврагу. Перед вечером он уже, охая и лениво отругиваясь от подталкивающего его полицая, шлепал по грязи с толпой усталых, обессиленных людей в «цивильный» лагерь на отдых. Есть дали сырую свеклу. Переговаривались, будто повариха то ли сбежала, то ли ее посадили в полицию.
…Дня через два, на час забывшись от изматывающей боли в ноге, очнулся оттого, что кто-то по-собачьи скреб его по боку. Сергей застонал, с трудом повернулся. Кто-то неразличимый в темноте задышал ему в ухо:
— Это я, Серега. Семен. Клавка велела к тебе. Говорит: один ты пропадешь. Опора, говорит, нужна. Ну вот я и того…
Сергей нащупал Семенову руку, с чувством пожал:
— А как же сеструха?
— Не сомневайся. Она аж в Биюк-сирень подалась. Говорит, там у нее подруга. Да ты за нее не думай. Она бой-баба.
— Бой-то бой, да там и немцы, и бродячие банды.
— Это ты верно. А чего ж делать-то?
Рядом заворочался работяга, простонал:
— Да вы дадите хоть отдохнуть, изверги. То немцы, то полицаи. А тут еще и вы.
Дружки примолкли.
— А ты как сюда пробрался? — немного погодя спросил Сергей.
— Да чего тут пробираться. Кругом проволока. На воротах два полицая и немец с лычками. Возле пулемета. И вся тебе охрана. Я с той стороны песок подрыл и пролез под проволокой. И вся хитрость.
— Это с какой же с той стороны? — вдруг явственным шепотом вмешался сосед.
Сергей напрягся. Семен затих.
— Слышь, паря? — Сосед явно придвинулся вплотную. — С какой, говорю, стороны под колючкой пролезть можно?
Сергей почувствовал, что Семен, весь напружинившись, начал приподниматься. Протянул руку, успокоительно погладил его по плечу. Тот расслабился, снова лег.
— А тебе что, к бабе сбегать? — полусонно прошептал Сергей.
— Да пошел ты… — шепотом огрызнулся сосед. — Это после сырого-то буряка к бабе? Спрашиваю, стало быть, думка есть.
— Ну, думка, она и у индюка есть. Да что-то дальше супа она его не доводит…
— Не доверяете? — зашептал сосед. — Ну что ж. И то верно. А только вы от меня никуда не подавайтесь. Днем, на работах, может, доверчивее станем.
Семен зашептал в самое ухо:
— Я его, дохляка, одной рукой…
— Тихо. Отдыхай. Утром увидим.
— Дождешься: утром он полицаям или самому фрицу стукнет. Не видишь разве: стукач же.
Сосед все-таки что-то расслышал:
