– Вы все еще здесь? – статный пожилой мужчина улыбнулся, внимательно рассматривая меня. – Екатерина Сергеевна, себя тоже стоит поберечь. У вас усталый вид. И маму свою убедите поехать домой и как следует выспаться.
Я развела руками.
– И слушать ничего не хочет. Утверждает, что здесь ей находиться лучше.
Он понимающе кивнул.
– В чем-то она права. Я не раз замечал, что люди, которых очень ждут и любят, поправляются быстрее. Эти чувства словно отвоевывают их у смерти. Вы можете подумать, что такие речи не слишком характерны для врача, но мой многолетний стаж позволяет говорить об этом с уверенностью.
– Я ведь тоже врач, – осторожно напомнила я, а он снова улыбнулся.
– Вы не только врач. Не заметить, как вы переживали, очень трудно. Думаю, вашему отцу повезло воспитать такую дочь. И с зятем тоже повезло.
– С зятем? – растерянно переспросила я, не понимая, почему он вдруг решил упомянуть Дениса.
– Конечно. Сумма ведь на операцию была немалая. Я знаю, как непросто найти деньги в наше время, еще и так быстро.
– Я н-н-ее понимаю… – в памяти всплыл разговор с Мухиным и слова о том, что ему удалось все решить. Доктор наверняка что-то путает. – Это ведь Кирилл Евгеньевич договорился…
Морщинки возле глаз стоящего передо мной мужчины стали глубже – он снова улыбнулся, на этот раз даже как-то лукаво.
– Кирилл Евгеньевич всего лишь попросил меня взять вашего отца под собственный контроль, как заведующего отделением. Уделить ему побольше внимания. Побыстрее назначить исследования. Да и вас пропустить в палату уже потом. Но все это мы и так бы сделали, вы ведь наша коллега. Ускорить операцию без оплаты ему, к сожалению, было не под силу.
Я отпрянула назад. Замотала головой, потому что услышанное никак не вписывалось в понимание. Я ведь поблагодарила Кирилла, а он принял эту благодарность. Подтвердил свое участие.
– А что здесь удивительного? – уточнил доктор, внимательно глядя на меня. Ваш супруг наверняка очень любит и вас, и вашего отца, раз так быстро нашел способ решить проблему.
– Денис? – мой голос отчего-то задрожал.
Мужчина кивнул.
– Я был уверен, что вы в курсе. Разве нет? Он приехал ночью, настаивая на том, чтобы операцию сделали немедленно. И, разумеется, сразу все оплатил.
Мне казалось, что я ослышалась. Руки, держащие стаканчик с кофе и пакет с бутербродами для мамы, задрожали, так что я едва все не выронила.
– Екатерина Сергеевна? С вами все хорошо?
Я постаралась кивнуть, пробормотав что-то, непонятное себе самой. А потом быстро побежала вниз по лестнице, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену слез.
Не знаю, как мне удалось не врезаться ни во что по пути домой. Я никак не могла перестать плакать, щеки уже горели, а на блузке отчетливо виднелись мокрые следы. Несколько раз казалось, что вместо дороги перед собой я вижу туман, в котором терялся окружающий мир. Так и было: все не только физически расплывалось перед глазами, моя жизнь словно сделала кульбит, и из-за этих резких перемен все теперь воспринималось совершенно иначе.
Машины Дениса не было ни в гараже, ни у дома. Уехал? Я стала напряженно вспоминать, что говорил врач по поводу его травмы, но мысли путались, и никак не удавалось собрать их в кучу. Но отсутствие мужа подарило некоторое облегчение.
Я не хотела, чтобы он видел меня такой: взъерошенной и зареванной, с дрожащими от рыданий губами и с красным лицом. Войдя в дом, сразу наткнулась взглядом на нашу свадебную фотографию на стене. В тот день я была самой счастливой женщиной на Земле, потому что рядом находился лучший в мире мужчина. И он говорил мне о своей любви. Говорил так убедительно, что не поверить было невозможно.
Годы спустя наши чувства словно приобрели какой-то иной оттенок, поблекли, утрачивая свою первоначальную яркость. И я опрометчиво решила, что любви наступил конец.
Но все переменилось. Наши отношения. Сам Денис. Его поведение и действия. Или, может быть, я просто недостаточно хорошо знала собственного мужа?
Я опустилась на диван, утыкаясь лицом в ладони. Получается, что вообще не знала. Злилась, что он не учитывает мои интересы, не слышит то, о чем я говорю. Делает что-то лишь для того, чтобы произвести впечатление или получить желаемое от меня. Я навесила множество ярлыков и ничего другого даже не предполагала. Будто крест поставила на нашей семье. На любви. Вот только любовь оказалась живой. Ведь что, если не любовь, могло двигать им, если он пожертвовал все свои сбережения на операцию для моего отца? Человека, которого почти презирал за то, как тот себя вел. И все равно сделал это. Без моей просьбы, даже прежде, чем я вообще рассказала ему о случившемся. Я не понимала, как он узнал, но это, в общем, и не имело особого значения. Важно было лишь то, что Денис поступился своей мечтой… ради меня.
