– Знаете… у меня отец заболел тяжело, так что понадобилась операция. А я даже не рассказала об этом мужу. Подумала, что ему не интересно. Дождалась помощи от совсем другого человека. А теперь… теперь вообще не представляю, как во всем признаться. Денису ведь наверняка не понравится то, как я себя повела.
– А вы не решайте за него, – то, что я успела узнать о Багирове, подсказывало, что она вполне может быть права и такое поведение он не одобрит. Но ей нужно было хотя бы попытаться это проверить, а не усугублять все еще больше. – Дайте ему шанс самому решить и, возможно, удивить этим решением вас.
– Удивить? – переспросила Катя, будто осмысливая мои слова. – Почему вы думаете, что он меня удивит?
– Я предлагаю вам попробовать. Дать шанс ему – и себе. И вашим отношениям. Простите, что снова говорю банальные вещи, но ломать намного проще. А вот сохранить уже построенное – куда труднее. Но будет жаль, если вы не попытаетесь. Потом до конца жизни не простите себе этого.
Маму, в отличие от меня, к отцу не пустили. Она прочно обосновалась в коридоре отделения и даже слышать не хотела о том, чтобы уехать домой. Утверждала, что так ей легче и спокойнее – быть поближе к нему.
Но я и не настаивала. Прекрасно понимала, что так на самом деле ей проще. Все обошлось, врач рассказал о том, что опасность осталась позади, и в ее глазах светилась радость вперемешку со слезами. Как у ребенка, которому подарили долгожданный подарок на Новый год. Я давно не видела ее такой счастливой.
Сама тоже старалась не нагружать отца своим присутствием. Он, хоть и пришел в себя, все еще оставался очень слаб. Попытался поговорить со мной, но голос дрожал: к плохому самочувствию добавилось чувство вины, не заметить которое было невозможно.
– Катюша, я так перед тобой виноват… и перед мамой…
Он не впервые это говорил, но если раньше я не верила в подобные признания, то теперь не сомневалась в его искренности. Перед лицом смерти трудно лгать, а отец в этот раз подошел к ней слишком близко.
А я прислушивалась к своим ощущениям и не узнавала сама себя. Как много, оказывается, может измениться из-за одной только болезни. Разумеется, я не думала, что теперь в один миг все станет иначе, и проблемы в отношениях родителей больше не случатся. Но что-то перевернулось внутри. Я поняла, что не готова терять близких, не хочу остаться без отца, которому еще столько всего не сказала. И от которого не услышала еще очень многого, важного для меня.
Мне хотелось, чтобы он снова стал моим другом, как в детстве. Хотела делиться с ним тем, что меня волнует. И чтобы у моих детей был дед.
Эта мысль вызвала какие-то нереальные переживания. Я ведь почти не думала о детях. Последнее время так точно. Слишком много навалилось всего, так что стало просто не до этого. А сейчас… сейчас я поняла, что хочу ребенка. Похожего на Дениса. Пухлого малыша, который будет смотреть на меня глазами мужа и смешно чмокать губами, пытаясь сказать что-то на своем, только ему понятном языке.
Вот только возможно ли это? Мне так и не удалось поговорить с Денисом. Выпрошенный на работе выходной я проводила у палаты отца, а муж сам так и не перезвонил.
Это нервировало. Я несколько раз хотела набрать его номер, но тут же себя останавливала. Сказать нужно было многое, вот только делать это по телефону казалось неправильным. Я собиралась поговорить уже вечером, когда вернусь домой. В спокойной обстановке. Очень надеялась, что этот раз действительно спокойной.
– Ты такая задумчивая, дочка, – мама подошла сзади, обнимая меня за плечи. – Все еще волнуешься?
– Немного, – я улыбнулась, не став пояснять, что гнетет меня на самом деле. Сейчас было не время для откровений: мать и так натерпелась за последние сутки, не хотелось грузить ее еще и своими проблемами.
Она кивнула.
– У меня у самой сердце до сих пор не на месте. Хоть и понимаю, что все обошлось, а успокоиться все равно трудно. Но мы ведь справимся, – не спрашивала – утверждала.
Я обняла ее в ответ.
– Конечно, справимся, мамуль. Все будет хорошо. Может, ты все-такие поедешь домой и немного отдохнешь? К папе тебя все равно до завтра не пустят.
Она покачала головой.
– Я останусь здесь. Так мне спокойней, да и ему, уверена, тоже. Пусть знает, что я рядом, думаю о нем и скучаю. Он не может этого не чувствовать.
Я незаметно стерла набежавшие на глаза слезы. Как бы странно это ни звучало, но теперь тоже не сомневалась, что отец действительно чувствует мамину любовь. Слишком многое вытерпела она и перенесла, так что это не могло не принести результат. Оказалась сильнее меня, готовую бросить все и перестать бороться за семью из-за возникших трудностей.
– Давай хотя бы принесу тебе что-то поесть. Здесь вроде бы неплохое кафе. Тебе нужны силы.
Аргумент подействовал – на это мама согласилась. Я отправилась за едой, а когда уже возвращалась назад, на лестнице встретила лечащего врача отца.
