Потом все изменилось. Или я изменилась? Ведь отец жил так же, как и прежде, и, кажется, ко мне его отношение не стало другим. Он по-прежнему приносил подарки, называл принцессой и любимой девочкой, вот только проблемы, что были у них с мамой, теперь стали для меня более очевидными.
Но имела ли я права его осуждать, если этого не делала мать? Получается, ее любовь оказалась вернее и крепче моей. А то жалкое чувство, что испытывала к отцу я, зависело от его поступков, от того, насколько меня устраивало то, как он жил.
Я вдруг подумала о том, что ждала и от Дениса любви, которая не будет зависеть от каких-то условий. Ждала понимания и участия, несмотря ни на что. Всего того, чего сама не давала ни ему, ни отцу. Так можно ли это вообще назвать любовью?
Мне достался в мужья самый лучший мужчина, как казалось в юности, но как однажды я перестала считать лучшим отца, так разочаровалась и в Денисе лишь потому, что мои мечты и представления оказались неверными.
Но чья в этом была вина? Отец не поменялся – поменялось мое отношение. И муж тоже остался тем же самым человеком. Только упала с глаз розовая пелена, и то, на что я прежде попросту не обращала внимание, стало казаться едва ли не уродством.
Так может, настоящая проблема заключалась как раз во мне? Я не видела мужа больше суток, ограничившись коротким телефонным разговором, но даже в нем не поинтересовалась, как Денис чувствует себя. Разумеется, у меня были причины. И сегодня, и прежде. Всякий раз, когда что-то происходило не по-моему. Всякий раз я готова была отстаивать свою правоту и не слышала больше никого и ничего.
– Дочка… – скорее, догадалась, чем расслышала то, что произнес отец, когда открыл глаза и увидел меня. – Принцесса, прости…
Я заплакала, подсаживаясь ближе к кровати и осторожно стискивая его руку. Слезы потекли из глаз помимо воли, и удержать их не было никакой возможности. Оплакивала все, что случилось с отцом, собственное равнодушие и злобу, годы нелюбви, которые было ни исправить, ни прожить заново. Оплакивала то, что любимый мужчина находился где-то далеко. И не только физически – это расстояние я могла бы преодолеть. Но как быть с другой преградой, которая только нарастала в последние месяцы и дни? Я приняла помощь от чужого человека, мое сердце было переполнено благодарностью ему, а проблемы в собственном браке только нарастали. И что делать дальше, я понятия не имела.
Честно говоря, я почти уверена была, что Катя не позвонит. Хоть и удалось вроде бы убедить, что опасности с моей стороны для их брака нет, все же ни одна нормальная женщина не станет рисковать, общаясь с той, которая неровно дышит к ее мужу.
Я призналась ей, решив вести себя максимально честно, но, как уже неоднократно говорили, моя честность играла против меня. Невозможно было это не понять. Но я не строила иллюзий. Мужчина, который мне нравился, был чужим. Он принадлежал другой женщине, и я не собиралась как-то это менять. Могла бы, наверно, если бы задалась такой целью. Я умела производить впечатление. А зная слабости и уязвимые места людей – тем более. Денис о многом мне рассказал. Можно сказать, раскрыл душу. То, что я узнала, было своей рода шансом для меня. Но шансом, которым я никогда и ни при каких обстоятельствах не воспользовалась бы.
В последние дни ко мне вернулась давно уже позабытая сердечная боль. Та самая, что возникает, когда ты абсолютно точно осознаешь, что предмет твоих вожделений никогда не будет тебе принадлежать. Что-то подобное я переживала еще в юности и была уверена, что больше никогда с этим не столкнусь. Ошиблась. Чем лучше узнавала Дениса Багирова, тем больше он нравился мне. Нравился, как человек и как мужчина, как тот, кто мог бы стать для меня другом и кого я могла бы любить так же сильно, как любила мужа.
От этого было еще больнее. Ведь после гибели Сергея я уверяла себя, что больше никогда не полюблю. Никогда не позволю никому приблизиться ко мне. А вот Денису бы позволила, да только он находился под запретом для меня. Особенно теперь, когда я убедилась, что и жена любит его ничуть не меньше, чем он ее. Что-то просто сломалось в их отношениях, чувства устали, и обоим требовался отдых. Какой-то новый этап, всплеск, который заставил бы их пересмотреть все происходящее. Перестать обижаться и вести себя, как маленькие неразумные дети.
Я знала, что они к этому придут. Пусть без моей помощи, но ни один из них не захочет потерять того, кто действительно Судьбой предназначен для счастья и любви. Такое не часто встречается в жизни, и потому это нужно по-особенному беречь.
А когда Катя мне позвонила и попросила о встрече, я, хоть и удивилась, лишь сильнее удостоверилась в собственной правоте. То, что она решилась на разговор, уже значило очень много. И, в первую очередь, что собственный брак значил для нее куда больше страхов и сомнений.
Я пригласила ее в кафе – разговаривать в офисе не хотелось, потому что я понимала, как непросто будет женщине. Пусть хотя бы обстановка поможет расслабиться.
