Несмотря на трудную обстановку, тыловая служба дивизии сумела обеспечить части всем необходимым для ведения боя, в том числе и артиллерийско-минометными боеприпасами, поэтому в тот день хорошо работала наша дивизионная артгруппа. Ее огонь надежно прикрыл пути наступления противника как на Белореченскую, так и на Ханскую, тем более что в состав артгруппы кроме 966-го артиллерийского полка нашей дивизии вошел один «чужой» дивизион, который был «подобран» нами при отходе на рубеж реки Белой. В первый день боя за Ханскую и Белореченскую нашими артиллеристами было подбито 7 танков и более десятка бронетранспортеров противника. Отразив 9 августа шесть атак фашистских егерей, 383-я стрелковая и ее соседи не уступили врагу ни пяди своей обороны.
Но перед рассветом 10-го командир 694-го стрелкового полка майор Кипиани доложил мне, что только что из тыла противника вернулись полковые разведчики, которые обнаружили в пяти километрах севернее Белореченской большое скопление гитлеровской мотопехоты. Полковая разведка наблюдала подвоз этого неприятельского резерва и насчитала около 70 автомашин с автоматчиками. Командира взвода пешей разведки 694-го стрелкового полка старшего лейтенанта Т. Г. Горбатенко я знал лично. Это храбрый и, главное, во всем, даже в мелочах, правдивый командир. Самым ценным его качеством, думаю, была исключительная добросовестность. Возвращаясь из поиска, он докладывал только о том, что видел, нисколько не отвлекаясь на какие-либо предположения. Мы с М. С. Корпяком уже не однажды хотели перевести старшего лейтенанта командиром 465-й отдельной разведроты, но Кипиани, обычно исполнительный и покладистый, в этом деле оказался до неузнаваемости упрямым.
— Кого другого, товарищ генерал, а разведчика не забирайте! Он у меня комбатом будет!..
Короче говоря, хотя у нас и не оставалось возможности перепроверить данные Горбатенко о подброске противником сильного резерва, мы приняли их на веру. Я тотчас связался с командиром 12-й кавалерийской дивизии генерал-майором Я. С. Шарабурко и предупредил его об усилении наступающей вражеской группировки.
Как и следовало ожидать, с утра 10 августа противник нанес массированный удар в стык флангов 383-й стрелковой и 12-й кавалерийской дивизий. Первой же атакой, поддержанной большими силами авиации и артиллерии, немецко-фашистская мотопехота сбила 19-й кавполк с правого берега реки Белой, и он поспешно отошел на левый берег. Гитлеровцы немедленно воспользовались этим и бросили около двух своих егерских батальонов на западную окраину станицы Белореченской. Теперь 694-й стрелковый полк был вынужден отбивать натиск гитлеровцев с двух сторон. Кипиани приказал занять круговую оборону.
Первая атака была отбита со значительными потерями для врага в живой силе. Особенно отличился минометный взвод, которым командовал лейтенант Ф. М. Борщевский. Заняв огневые позиции на улице Новоселовской, минометчики, оставаясь скрытыми от наблюдения противника, вели эффективный огонь по наступающим егерям. Только одним этим взводом было уничтожено более полусотни гитлеровских солдат и офицеров.
После того как первая атака немцев захлебнулась и они откатились на исходные рубежи, части 17-го кавалерийского корпуса неожиданно оставили свои оборонительные позиции как левее Белореченской, так и в станице Ханской. Читатель, видимо, уже заметил, что 383-я стрелковая занимала оборону в разрыве между 12-й и 13-й кавдивизиями. Кроме того, существовала еще одна особенность наших боевых порядков: по левому берегу реки Белой, в тылу 694-го стрелкового полка, занимал оборону 23-й кавполк 12-й кавалерийской дивизии. Он в отражении первой вражеской атаки почти не участвовал, но роль играл значительную — прикрывал направление Белореченская, Черниговская.
И вот кавалеристы снялись со своего рубежа обороны. Хуже того, отходя с левого берега реки Белой, саперы 23-го кавполка взорвали железнодорожный мост, по которому вели снабжение 694-го стрелкового полка. Они пустили на мост вагон с двадцатью тоннами взрывчатки, и на середине моста этот вагон ахнул… Наша дивизия оказалась в критическом положении: оба фланга открыты, боеприпасов нет, связи с командующим армией — никакой. Есть единственное — приказ командарма Белореченскую не сдавать.
На перегруппировку боевых порядков, которую необходимо было произвести, оставались какие-то минуты. Я приказал командиру 696-го полка немедленно организовать круговую оборону станицы Черниговская. Своего адъютанта старшего лейтенанта Афанасия Дуденко направил в учебный батальон с задачей на машинах выбросить этот мой резерв на западную окраину Белореченской и прикрыть левый фланг обороны 694-го стрелкового полка. Дуденко успел. Когда противник перешел в атаку, курсанты учебного батальона с двумя расчетами противотанковых орудий уже заняли назначенные им позиции. Бой разгорелся с новой силой.
Превосходящим силам врага удалось потеснить два батальона 691-го стрелкового полка, и они отошли на левый берег реки Белой. Полк Кипиани с учебным батальоном оказался в полуокружении.
