Бой смельчаков с многократно превосходящим в численности противником продолжался почти до самого вечера. Когда кончились патроны, когда замолчал ручной пулемет, взводу пехоты противника с пулеметом удалось переправиться на левый берег Ей. Но вражеские пулеметчики еще не успели занять огневую позицию, как на них с фланга обрушился натиск русской штыковой атаки. Это на помощь пришел командир 1-го батальона 696-го полка капитан А. Ф. Мусакаев с двадцатью своими подчиненными. Батальон Мусакаева был в арьергарде дивизии и по моему приказу тоже отходил на следующий рубеж обороны. Услышав стрельбу в Казачьем, комбат взял с собой людей и бросился на выручку подразделения из 691-го стрелкового полка. От неожиданности вся группа гитлеровцев попятилась и побежала к воде. А по ней уже бил захваченный у врага пулемет.
С наступлением темноты капитан Мусакаев и старший лейтенант Зубов повели всех бойцов, оставшихся в живых, догонять свои полки. Раненых погрузили на легкую тележку, прихваченную в каком-то из окраинных куреней, и вот так, подменяя друг друга, довезли их до медсанбата.
Люди дрались ожесточенно. И не в одной нашей дивизии. Это было бы неправдой, если бы я сказал, что только 383-я стрелковая упорно удерживала свои рубежи обороны. Помню, как даже в условиях беднейшей информации о том, что делается на участках соседей, к нам долетали вести о славных делах кавалеристов генерала Н. Я. Кириченко. 13-я и 15-я кавдивизии 17-го кавкорпуса, которым командовал этот отважный человек, в ночь на 2 августа лихой атакой отбили у врага станицу Кущевскую. Потом этот населенный пункт в течение дня еще трижды переходил из рук в руки. Многие сыны Дона и Кубани сложили там свои головы. Но и противник оставил под Кущевской более 1000 трупов своих солдат и офицеров. 300 гитлеровцев попали в плен казакам Кириченко.
На своем горьком пути отступления мы немало подбирали подразделений, отставших от своих частей. До сих пор в глазах стоит невеселая картина, которую являла собой одна из рот какого-то (сейчас не помню какого) соединения. Я нагнал эту роту ранним утром. Люди только-только расположились на привал. Подъехал. Мне навстречу встал лишь один — лейтенант с рукой на перевязи. Представился: командир роты лейтенант Васильев. Его подчиненные уже спали. Оборванные, многие без обуви, винтовка одна на двоих…
— Патроны есть, товарищ лейтенант?
— Семнадцать для винтовок и три — в моем ТТ.
Приказал перво-наперво накормить эту роту, именно роту. Босая и почти безоружная, она все-таки оставалась боевой единицей, недеморализованной, несломленной, готовой хоть сейчас идти в бой. Только дай им оружие, боеприпасы.
— Дадите, товарищ генерал? — спросил Васильев.
— Патронов немного дадим. А стрелковое оружие добудете у врага.
Вспомнилось о Семене Николаевиче Васильеве, бывшем ротном командире, а ныне главном экономисте Харьковского НИИ животноводства, еще вот почему. Многие военные мемуаристы, говоря о том времени, непременно вспоминают о приказе Наркома обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 года. Пора кончать отступление, говорилось в нем. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать ее до последней возможности.
Однако ведь ни Семен Васильев, ни его подчиненные тогда, когда они прибились к нашей дивизии, то есть уже в августе, еще не знали об этом документе. Ведь минометная рота старшего лейтенанта Попова и не подозревала, что оно уже есть, это жесткое, но по-большевистски правдивое слово Сталина. Никто в 383-й стрелковой дивизии не был проинформирован о выходе приказа № 227, потому что не было проинформировано командование дивизии. И все же бойцы, командиры и политработники рот, батальонов и полков в массе своей сражались с ненавистным врагом до последнего дыхания, до последнего патрона.
Не было и нет в мире более стойкого солдата, нежели наш, советский солдат. Ему не занимать ни мужества, ни отваги, ни выносливости, ни ратного мастерства, ни любви, наконец, к своему социалистическому Отечеству. Но у нашего солдата есть одна особенность: он не умеет воевать, когда, как говаривал А. В. Суворов, не знает своего маневра. Думается, что приказ № 227 был обращен прежде всего к нам, командирам. Он обязывал нас драться с врагом не числом, а уменьем…
