– Три дня назад разведчики из соседней с вами стрелковой дивизии приволокли «языка» в звании сержанта. Оказался француз. От него мы узнали, что на можайский рубеж обороны в середине ноября прибыл добровольческий французский легион. По кадровому составу это примерно полтора наших стрелковых полка. Командует этим легионом некий полковник Лябон. – Генерал с расстановкой повторил фамилию командира легиона: – Полковник Ля-бон. Запомните на всякий случай. Может пригодиться. – Генерал подошел к столу и заглянул в блокнот: – Легион формировался в июле в Париже. На верность Гитлеру легионеры присягали 7 ноября в Кракове. На допросе пленный француз сообщил, что еще при формировании легиона в Париже добровольцы просили, чтобы их направили на тот участок восточного фронта, который будет брать Москву. С уст каждого легионера не сходили два слова: «Бородинское поле». Но, к их огорчению, на Бородинское поле они опоздали. Не выпала им честь лечь костьми у могил воинов великой армии Наполеона. Сейчас, после перехода наших войск в наступление в первую неделю декабря, легион, потеряв половину своего кадрового состава, отступил. По сведениям, полученным от пленного сержанта три дня назад, остатки полуразбитых батальонов легиона дислоцируются в трех населенных пунктах: в Марьино, это за Нарскими прудами, в Калюбаково и в Выглядовке. Штаб легиона дислоцируется в Выглядовке. Подойдите к карте. – Когда майор и Казаринов подошли к столу, командарм ткнул пальцем в названные населенные пункты: – Вглядитесь внимательно. Марьино, Выглядовка и Калюбаково. – Оставив майора и лейтенанта склонившимися над картой, Говоров помешал во времянке дрова и подкинул в нее несколько поленьев. Закурил. Когда увидел, что Казаринов поднял голову от карты, спросил: – Запомнили?
– Запомнил, товарищ генерал! – ответил майор и на шаг отошел от стола. – Три этих названия врубились мне в память на всю жизнь. Даже два неказистых по первому впечатлению названия деревень – Выглядовка и Калюбаково – стали вровень с исторической деревней Марьино. При нашествии Наполеона, если мне не изменяет память, в Марьино дислоцировался партизанский отряд Дениса Давыдова.
– Память тебе, майор, не изменяет. А теперь я пожелаю, чтоб удача не изменила вам.
– Какие будут приказания, товарищ генерал? – Майор стоял посреди блиндажа, вытянувшись по стойке «смирно».
– Чувствуйте себя свободно. Вы не в строю на смотре.
Майор расслабился и запустил пятерню в свою густую каштановую шевелюру.
В отсек командарма вошел адъютант:
– Товарищ генерал, на проводе Первый.
По выражению как-то сразу изменившегося лица командарма майор и Казаринов поняли, что на проводе весьма важное лицо, и поэтому приготовились к тому, что генерал предложит им выйти из своего отсека. И они не ошиблись. Прежде чем принять от связиста телефонную трубку, командарм мягко произнес, обращаясь к майору и Казаринову:
– Покурите в соседнем отсеке. На проводе командующий фронтом.
Майор Казаков и Казаринов вышли.
Разговор с Говоровым Жуков начал с того, что поздравил командарма-пять с переходом армии к решительному наступлению, поблагодарил за освобожденные деревни и села Можайского района. Потом с какой-то особой, не свойственной ему торжественностью Жуков произнес:
– Верховный просил меня передать вам как командарму, а также бойцам и командирам вашей армии благодарность. Вы слышите меня, генерал?
– Слышу.
– Скоро эти слова передаст по радио Левитан и сообщит пресса. Читайте «Правду».
– Я и мои солдаты не разучились в ответ на благодарность высокого командования отвечать по-уставному: «Служу Советскому Союзу!»
– Это хорошо, что не разучились. Хотя оснований для такого ответа за полгода войны у нас было очень мало. Надеюсь, вы меня поняли, генерал?
– Понял.
– Полгода мы отходили, оставляя рубеж за рубежом. Теперь перед нами новый этап войны: мы переходим в решительное наступление! А потому приказываю: пусть командиры и политработники хорошенько поработают над перестройкой психологии бойцов. Дух наступления должен быть поднят на ступень выше, чем дух обороны. Говорю вам об этом как старый солдат.
– Понял вас!
– Если эту истину наши командиры и политработники поймут так же хорошо, как ее понимают командующий армией и командующий фронтом, то вам придется чаще принимать благодарности от меня и от Верховного Главнокомандующего.
– Будем делать все, чтобы результаты были отмечены освобожденными городами и селами нашей земли.
После паузы Жуков спросил:
– Как дела на вашем участке?
Командарм знал, что этот вопрос будет задан обязательно. И поэтому начал уверенно и свободно:
– Час назад вам отправлено донесение. В нем я подробно доложил о ходе наступательных боев армии за последние сутки.
– Скажите устно, порадуйте душу.
Генерал полной грудью вобрал воздух и, распрямившись, плотнее прижал к уху телефонную трубку:
