Миновав мост, Казаринов остановил группу.
– А теперь, братцы кролики, давайте прикинем, где нам придется сегодня ночью ползать на животе по фермам моста. – Григорий легко сбежал по крутому откосу к реке и махнул рукой бойцам, которые, следуя за своим командиром, тоже спустились. У самого обреза воды стояли железобетонные устои, на которых лежали фермы крайнего левобережного пролета моста.
– Стой! Куда прешь?! – громко окрикнул Казаринова часовой, из-под плащ-палатки которого торчал ствол автомата.
– Что, своих не узнаешь? – переходя на шутливый тон, произнес Казаринов, направляясь к мосту.
– Стой!.. Стрелять буду!.. – грозно крикнул часовой и вскинул перед собой автомат.
Казаринов остановился и дал знак своим бойцам не следовать за ним. Откуда-то из-под моста навстречу Григорию неторопливо, вразвалку шел высокий, лет тридцати мужчина в командирской фуражке и командирской плащ-накидке.
– Ты что, лейтенант, ослеп? Прешь прямо на часового!.. Или, драпая, забыл устав караульной службы? – Заметив взгляд Казаринова, скользивший по фермам моста, он спросил уже с явным раздражением: – Чего глаза-то о фермы моста ломаешь? Уж не ты ли, случайно, его строил?
– Не знаю, кто строил этот мост, а рвать его придется мне.
Если бы Казаринов знал, что он имеет дело с командиром подрывной команды резерва Главного Командования, то, пожалуй, он ответил бы гораздо спокойнее и вежливее. Однако грубость командира, сквозившая в его словах, в резком тоне, во взгляде, задела Казаринова. На языке его уже вертелся желчный ответ.
– Лейтенант, предупреждаю подобру-поздорову: скорее уводи отсюда своих архаровцев… Иначе пожалеете. Дуйте свой дорогой, пока охрана моста не нарвала вам уши.
Это вывело Казаринова из себя.
– Я не вижу под плащ-накидкой знаков различия, но, судя по вашему хамству, они не могут быть командирскими, – язвительно бросил Казаринов.
– Ах, ты даже так можешь, стригунок?! – присвистнул человек в плащ-накидке и, как бы невзначай, небрежным жестом сбросил ее с левого плеча.
Только теперь Григорий увидел, что перед ним капитан инженерных войск.
– Ваши документы?!
– Кто вы такой, чтобы проверять мои документы?
– Я старший командир по охране моста! – резко ответил капитан. – В моей власти задерживать всех подозрительных лиц, которые околачиваются у моста!
– Никто не мешает вам охранять мост, который я буду взрывать завтра утром. У меня на это есть предписание высшего командования!
– Где это предписание? Предъявите!
– Только не вам! Вы ведь всего-навсего караул.
Капитан повернулся в сторону темных кустиков, клочками разбросанных по левому берегу, поднял руку и помахал ею над головой. Не прошло и минуты, как из-за ближних кустов, словно вырастая из-под земли, выскочили четыре здоровенных красноармейца с винтовками и стремглав кинулись к капитану.
– Обезоружить! – раздраженно приказал капитан четырем подбежавшим красноармейцам, которые, не теряя ни секунды, кинулись на Казаринова.
Оставшись без пистолета, Григорий пожалел, что был так резок с капитаном, наделенным, как оказалось, полномочиями весьма значительными. «Да, с этими тиграми шутки плохи… Разорвут, если по ошибке сочтут за диверсантов», – подумал Казаринов и решил спокойно объясниться с капитаном.
– Зачем пороть горячку, капитан? Можно объясниться и без нервных эксцессов. – Казаринов достал из планшета письменное предписание о подготовке моста к взрыву и протянул его капитану. – Почитайте.
– Предъявите этот мандат там, куда вас отведут мои бойцы. – Повернувшись к красноармейцам, капитан приказал: – Срочно доставить лейтенанта в штаб дивизии!
– А этих… с мешками? – спросил долговязый красноармеец с эмблемой инженерных войск в петлицах, пальцем показывая на бойцов Казаринова.
– Что у вас в ранцах? – не глядя на Казаринова, спросил капитан.
– Тол, бикфордов шнур, кабель и подрывная машинка.
– Ранцы отобрать, всех взять под охрану! – распорядился капитан. – До выяснения, что за артисты к нам пожаловали.
– Зачем же оскорблять, капитан? – с укоризной проговорил Казаринов. – Как и вы, мы выполняем приказание командования.
– С жалобой на меня можете обращаться к вышестоящему командиру. Вас отведут к нему два моих бойца.
– Даже под охраной? Как арестованного?
– Пока как подозрительную личность. – Резко махнув рукой двум красноармейцам, стоявшим ближе к нему, капитан распорядился: – Селезнев и Конкин, отведите лейтенанта в штаб дивизии! К полковнику Реутову. Скажите, что задержаны при попытке подвести под опоры и фермы моста заряды со взрывчаткой. – Капитан повернулся к Казаринову: – Я правильно формулирую рапорт?
– Совершенно верно, товарищ капитан. Только прошу вас с моими бойцами обращаться по-человечески.
До штаба дивизии добирались больше часа. Раза три Казаринов и сопровождавшие его красноармейцы спотыкались о телефонные провода. Один из конвоиров, чернявый, поскользнувшись на мокрой глине бруствера, скатился в глубокий окоп, откуда его пришлось вытаскивать. Не доходя до опушки леса, за которой располагался штаб дивизии, другой конвоир попросил у Казаринова закурить.
