Во время корниловского выступления Спиридонова поддерживала большевиков, язвительно критиковала политику ЦК ПСР и публично заявляла, что спасением революции является переход власти к рабочим и крестьянам. Она выступала с резкими нападками на политику Временного правительства и Исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов, утверждая: «Если крестьянам не передают помещичью землю, то только благодаря продажному президиуму, вошедшему в стачку с продажным Керенским и буржуазией».
Маруся, маленькая, легкая, хрупкая женщина оказалась одной из самых властных персон в этой огромной стране, маленьким «генералом крестьянской России». Она выглядела трогательно болезненной и изможденной, рассказывала, что спит лишь два часа в день. К ней постоянно приходили крестьяне, которые ни с кем, кроме нее, не хотели разговаривать. Если она не участвовала в работе съезда, и не принимала крестьянскую делегацию, то находилась в редакции газеты, которая распространялась среди крестьян.
Состоявшееся 27 сентября — 5 октября Всероссийское Демократическое совещание, созванное по решению эсеро-меньшевистских кругов в целях укрепления позиций Временного правительства, привело страну непосредственно к формированию законодательного органа власти — был образован Предпарламент. Таким путем им удалось на время «переиграть» представителей радикальных революционных течений, создать видимость представительства всех слоев населения и, вместе с тем, оставить за собой контроль за принимаемыми решениями. 21 (7) октября, когда открылось первое заседание Предпарламента (Временного Совета Российской республики), в его пятичленном президиуме было отведено одно место для большевиков, которое, впрочем, так и осталось пустым — большевики отказались его занять, поскольку вожди к этому историческому моменту все еще прятались за границей, и назвали свое отсутствие бойкотом.
Российский Предпарламент оказался нежизнеспособным. Меньшевик Ф.И. Дан писал: «…В результате Демократического Совещания мы получили даже не коалиционное правительство, а какой-то коалиционный недоносок: ни один из сколько-нибудь видных вождей социалистических партий в правительстве не участвовал; но и „министры-капиталисты“ не принадлежали к руководящим буржуазным партиям, а были сплошь „дикими“».
Все старания А. Керенского укрепить свое положение в правительстве и навести порядок в стране, шли прахом. Результатом неудавшегося переворота стало то, что правые силы были уничтожены, а популярность большевиков возросла.
Со времени Февральской революции почти все требования к членству в партии большевиков были устранены, и их ряды буквально раздулись от пылких новобранцев, которые ничего не знали о марксизме и объединялись не более чем стремлением к немедленному началу революционных действий. Более того, из тюрем, ссылки и эмиграции вернулись многие ветераны партии, которые были настроены более радикально, чем большевики, остававшиеся во время войны в Петрограде.
Левые эсеры поддержали ленинцев и в принципе согласились с позицией большевиков о свержении Временного правительства. Накануне октябрьского переворота они вошли в Бюро Военно-Революционного Комитета, где работали, по свидетельству Троцкого, «прекрасно».
В среде правящей большевистской партии отсутствовали военные специалисты, приходилось использовать левоэсеровские кадры. В тот момент Александра Измаилович принимала непосредственное участие в подготовке вооруженного выступления против Временного правительства. Однако из всех левоэсеровских лидеров оказался наиболее близким к большевикам и наиболее авторитетным для верхушки ленинской партии Михаил Муравьев, который совместно с лидерами большевиков — В. Антоновым-Овсеенко и Н. Подвойским — разработал план восстания.
И вдруг все чуть не сорвалось. Была подготовлена информация в крупные газеты, что большевистское восстание служит немецким целям, и Ленин — германский агент. Эти сведения стали мгновенно распространяться по казармам, производя потрясающее впечатление.
Сталин был отправлен к меньшевику Н.С. Чхеидзе, с требованием солидизироваться и использовать все связи, чтобы прекратить распространение клеветы против Ленина и большевиков. В результате эти материалы напечатала только бульварная газета «Живое слово». Но и этого было довольно. «Чудовищное, клеветническое сообщение, — возмущались ленинцы, — уже появилось в печати и оказало действие на наиболее отсталые и темные слои народных масс».
