Лев Троцкий понял, что медлить более нельзя. Вооруженное восстание началось в ночь на 24 октября за день открытия II съезда Советов. Правительство сразу же удалось изолировать от верных ему вооруженных частей, были захвачены мосты, телеграф, правительственные учреждения. «Не будь меня в 1917 году в Петербурге, — записывал Лев Троцкий в дневнике, уже находясь в изгнании, — Октябрьская революция произошла бы — при условии наличности и руководства Ленина. Если б в Петербурге не было ни Ленина, ни меня, не было бы и Октябрьской революции: руководство большевистской партии помешало бы ей совершиться. В этом для меня нет ни малейшего сомнения».
Вопреки всем большевистским теориям, предсказаниям и историческим реляциям, пролетариат сыграл в октябрьских событиях довольно скромную роль. Неизмеримо важнее была роль солдат и матросов. Они твердо знали, чего прежде всего хотят: немедленного окончания войны. А это обещали именно большевики и только они.
В третьем часу дня 25 октября Троцкий от имени ВРК с торжеством объявил о свержении Временного правительства и передаче власти Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов. Он добавил: «Нам неизвестно ни об единой человеческой жертве». И это было близко к истине. Октябрьский переворот повлек за собой самые кровавые годы в мировой истории. Но сам по себе день 25 октября действительно был «великим, бескровным»: другой такой революции, пожалуй, история не знала. На второй день после захвата власти большевики издали декрет об отмене на фронте смертной казни, однако Л. Троцкий считал иначе: «Нельзя строить армию без репрессий. Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни».
26 октября был захвачен Зимний дворец и арестованы члены Временного правительства.
Передав власть Съезду Советов, большевики апеллировали к «источнику» власти — «народу», отвергнув диалог с политическими противниками. В конечном итоге это привело к утверждению диктатуры под представительским фасадом советской демократии.
Октябрьский переворот, получивший впоследствии (в 1927 году) официальное название Великой октябрьской Социалистической Революции, имел быстрый успех, благодаря деятельности военных организаций левых эсеров. Эсер В.М. Чернов переворот категорически не принял. Большинство мыслящих людей расценили переворот как катастрофу. Среди них оказалась и «бабушка русской революции». Понятно, почему ее имя на долгие десятилетия было забыто. Пожилая женщина оказалась в эмиграции — теперь уже без всяких надежд вернуться обратно. Умерла Екатерина Константиновна Брешко-Брешковская своей смертью, 12 сентября 1934 года, в девяносто лет, избегнув мести своих злопамятных врагов.
Как следующий этап революционных преобразований в стране намечались выборы Всероссийского Учредительного Собрания. Образованные люди страны надеялись, что создан важнейший орган Российской республики, которому теперь предстоит составить основной закон, определить федеративное устройство, структуру законодательной, исполнительной и судебной власти и навсегда установить новую русскую государственность. Интеллигентские слои тогдашнего российского населения: преподаватели вузов, инженеры, предприниматели, офицеры, юристы и особенно партия кадетов стремились перестроить все общественные, государственные устои по образу и подобию западноевропейских.
Ленин считал Учредительное собрание «либеральной затеей», а большевик М. Володарский прямо заявлял, что «массы в России никогда не страдали парламентским кретинизмом», и «если массы ошибутся с избирательными бюллетенями, придется взяться за другое оружие». Большевики стремились, но не сумели получить контроль над Комиссией по проведению выборов в Учредительное собрание; Комиссия объявила, что считает Октябрьское восстание незаконным и не признает власти избранного в ноябре 1917 и созванного в январе 1918 года большевистского Совета народных комиссаров (Совнаркома).
О настроениях, царивших среди крестьян, составлявших большую часть населения России, писала газета «Владимирская жизнь»: «Характерно, как осторожно деревня относится к „большевикам“. Несмотря на их удачу на внутреннем фронте русской жизни, на 225 избирателей, подававших записки, только 40 избирателей поверило в государственную мудрость этих злободневных варваров, а 185 отдало голоса за партиям, которым большевизм объявил смертный приговор. Деревня темна, но понимает, на чьей стороне правда».
