Как это всегда бывает, доходные места в обеих русских столицах были прочно заняты, и соискателю ничего не оставалось, как отправиться к родне в провинциальный Люблин кандидатом на должность в окружной суд. Там в 1893 году он женился на 19-летней сиротке, дочери чиновника Пахомова — Екатерине Александровне, которая приходилась ему дальней родственницей. Из одной библиографической справки в другую кочует выражение: «мать Ларисы Рейснер, урожденная Хитрово…», хотя документально установлено, что она — урожденная Пахомова. По семейному преданию девушка получила образование в Смольном институте, а до того сироту воспитывал благодетель Жунковский, который нашел ее трехлетней девочкой в Польше. У невесты не было ничего, кроме личных достоинств и туманных претензий на дальнее родство с известным родом Хитрово. Но она была прелестна, романтична, увлекалась изящной словесностью и тоже бредила собственным высоким происхождением.
1895 год принес в мир невзрачную девочку, названную красивым древнегреческим именем Лариса. Оно могло происходить от греческого слова «ларус» — «сладкая», «приятная», от названия древнего малоазиатского города Ларисса. Такое же имя носила внучка Посейдона, бога морей и океанов — «Лярус», «Чайка». Именно прекрасной мятущейся чайкой будет всю жизнь ощущать себя наша героиня, пренебрегая вторым, менее приятным значением этого слова, — «прожорливая».
Лариса родилась в ночь на второе мая, но впоследствии всегда утверждала, что ее рождение произошло на сутки раньше, в Вальпургиеву ночь, в праздник ведьм. Эгоцентризм и самомнение заставляли девушку ощущать в себе некое инфернальное начало. И после ее смерти исследователи будут путаться в датах, сомневаться, спорить: первое мая? второе? А по новому стилю — 14? 13?..
В это время в Петербурге в семье священника Ф.А. Петрова и его невенчанной жены Антонины Васильевны, дочери генерал-майора артиллерии В.М. Ильина, подрастал появившийся на свет в 1892 году мальчик Федор. Родители не могли узаконить свой союз, поскольку отец как вдовый священнослужитель не имел права венчаться вторично. Но, видно, Антонина Ильина пошла на незаконное в глазах окружающих сожительство сознательно, по большой любви. Со стороны отца предки ничем не прославились, так как свыше 200 лет служили священниками в Петропавловской церкви села Кейкино Петербургской губернии. По рассказам происходили они из рода дворян Тимирязевых, впоследствии получили фамилию Осторожновых и лишь потом были переименованы в Петровых, по имени одного из святых, которым посвящен Кейкинский храм. Ильины, предки со стороны матери, были потомственными военными и возводили, обосновано или нет — неизвестно, свою родословную к Галицким князьям. При всем том Антонина служила продавщицей в винной лавке — факт, который особенно подчеркивался впоследствии ее двумя сыновьями: трудящаяся женщина! «Предпочитаю направлять свою личную и общественную деятельность таким образом, чтобы она сама и ее результаты, а не доблестные деяния родоначальников служили предметом счастливого самоудовлетворения и упоительной гордости», — позже заявлял Федор, взявший псевдоним Раскольников по имени героя Достоевского, колебателя всяческих основ. Рано в нем проявились литературные способности, рано он почувствовал вкус к журналистике и совсем юным искал себя на журналистском поприще.
Семья Рейснеров проживала в Либаве, отчаянно нуждалась и жила мечтой о переезде в Петербург или хотя бы в Варшаву. Служа преподавателем законоведения в Ново-Александринском институте сельского хозяйства и лесоводства с содержанием в тысячу рублей в год, отец семейства упорно готовил магистерскую диссертацию, защита которой открыла бы ему двери в какой-нибудь столичный университет. И его труды были вознаграждены: молодой кандидат был направлен Министерством просвещения на открываемый юридический факультет Томского университета на должность экстраординарного профессор по кафедре политической экономии и статистики и награжден орденом Святой Анны 3-й степени.
