– Чтоб ни случилось теперь – не моя вина!
И, сделав гордое движенье, она сказала глухим голосом:
– Граф, я вас не удерживаю.
В ту минуту, как Гуго, сделав глубокий поклон графине де Суассон, шел по темной комнате к выходу, он почувствовал, что его схватила за руку маленькая женская ручка.
– Как! уже? – прошептал ему на ухо веселый и ласковый голос Брискетты.
– А! это ты, крошка! – сказал Гуго. – Откуда ты явилась! Я не видал тебя сегодня вечером ни в саду, ни в павильоне.
– У всякой горничной могут быть свои дела, как и у знатной дамы… Потом я вспомнила, что могу здесь понадобиться, и вернулась… Так дела-то идут не совсем ладно?
– Твое отсутствие принесло мне несчастья. Только отведали крылышка куропатки – и доброй ночи!
– А! а!
– Что делать?… здесь не то, что на Вербовой улице! С обер-гофмейстеринами утро бывает иногда близко к вечеру, хотя первый час и не давал мне повода ожидать такой злополучной развязки.
– Но почему же?
– Потому, что графиня де Суассон сначала полюбила меня немножко, а теперь вздумала ненавидеть и премного.
– Увы! это в порядке вещей!
Они вошли в темный сад. Звезды сверкали на темно-синем небе. Брискетта шла безмолвно рядом с Гуго, продолжая держат его за руку.
– О чем ты задумалась, Брискетта, дружок мой? – спросил Гуго.
– Об тебе – этот разрыв стоит, поверь мне, чтоб об нем подумать… Но, скажи же мне – ведь во всем есть оттенки – как именно ты расстался с графиней?… Холодно, или совсем поссорились? только дурно, или очень дурно?
– Так дурно, как ты только можешь себе представить, и даже еще хуже, как ни богато твое воображение!
– Чёрт знает, как скверно!
– Именно вот это самое и я сказал себе в сторону, но что же тут делать?
– Надо принять меры предосторожности.
– Против женщины-то?
– Особенно против женщины! когда ты уезжаешь?
– Сегодня надеюсь закончил последние сборы, а граф де Колиньи, я знаю, будет готов сегодня вечером.
– Значит, завтра уедете?
– Или послезавтра, самое позднее.
– Ну! не уезжай же, не повидавшись со мной.
– Очень рад! Но где и как?
– Это не ваша забота, граф, а уже мое дело; вас известят, когда будет нужно. Только не забудьте побывать завтра в Лувре и подождать в галерее на берегу озера, пока не получите обо мне известий.
На этом они расстались и садовая калитка закрылась без шума за Брискеттой.
– Какой однако у меня друг! – говорил себе Гуго, идя по темному переулку, где уже не было ожидавшей кареты. – Вот у маленькой девочки великая душа, а у знатной дамы – так маленькая!
На угле улицы садовая стена была в одном месте пониже. Бросив взгляд в эту выемку, Гуго увидел красный свет, блестевший как звезда на верху павильона, из-за деревьев. Он вздохнул.
– Этот свет напоминает мне глаза Олимпии, когда она рассердится, – прошептал он, – глаза, из которых светит тоже красный как кровь огонь.
Он только что загнул за угол, и за высокой стеной уже не видно было павильона, как вдруг из углубления в стене выскочил человек и почти в упор выстрелил в него из пистолета. Гуго отскочил назад, но пуля попала в складки его плаща, и он почувствовал только легкий толчок в грудь. Оправившись от удивления, Гуго выхватил шпагу и бросился на разбойника, но тот пустился бежать и пропал в лабиринте темных улиц.
– Как заметно, – сказал себе Монтестрюк глубокомысленно, – что у меня нет больше кареты в распоряжении!
На другой день, не смотря на все волненья прошлой ночи, он не забыл явиться в Лувр и пойти в галерею на берегу озера. Через час появился лакей в ливрее королевы и попросил его идти за ним. Когда он дошел до конца большой комнаты, у дверей которой стоял на карауле мушкетер, поднялась портьера и Брискетта увлекла его в угол и сунула ему в руку два ключа.
– Тот ключ, что потяжелее – от садовой калитки, которую ты знаешь, – сказала она очень скоро; – а другой, вот этот – от дверей павильона. Я хотела передать их тебе из рук в руки. Тебя будут ожидать в полночь…
– Графиня? Но сейчас один дворянин из свиты королевы сказал мне, что она больна и не выходит из комнаты?
– Графиня всегда бывает больна днем, когда должна выехать вечером.
– А! так это, может быть, чтоб помириться?
– Может быть…
– Тем лучше… я не люблю быть в ссоре с женщиной.
– Ты не опоздаешь?
– Я-то? будь уверена, что нет, не смотря на маленькое приключение, над которым можно бы и призадуматься… но я не злопамятен.
– Какое приключение?
– Безделица, которая однако могла мне сделать дыру в коже… но я хочу думать, что графиня де Суассон тут не при чем.
– Приключение, безделица… ничего не поймешь; говори ясней.
Гуго рассказал, что с ним было вчера, когда он вышел из павильона: Брискетта подумала с минуту, потом улыбнулась и сказала:
– Я не пошлю тебя в такое место, где тебе может грозить какая-нибудь опасность… делай, что я говорю, с тобой не случится никакой беды.
Когда Брискетта появилась перед графиней де Суассон, она ходила взад и вперед по комнате, как волчица в клетке, с бледными губами, с мрачным взором.
– О! о! – сказала она себе, гроза бушует; тем лучше: я узнаю, что она думает.
– А! это ты? – произнесла графиня, не останавливаясь.
